Одобрено Элейна Эмберфолл | Песнь Луны и Пламени. / HyrmaTrep

[Ember1yn]

ГЛАВА ПЕРВАЯ: ПЕПЕЛ НАШЕГО ДОМА​

Она родилась в сумерках - не дня и ночи, а двух рас. Её мать, Ариэль, была эльфийкой из гордого, но угасающего клана Aen Seidhe. Отец, Каэлен - наёмником-человеком с честными глазами и лёгким сердцем. Их любовь была мимолётным перемирием в вечной войне их народов. Он ушёл на очередную войну ещё до её рождения, оставив Ариэль наедине с ребёнком-полукровкой.

Детство в тени двух миров
Её ранние годы прошли в поселении «Серый Крест» - месте, где такие же, как они, изгои пытались построить хрупкий мир. Элейна росла, чувствуя себя чуждой и эльфам, и людям. Дети-люди дразнили её «ушкоухой», а эльфийские сородичи матери смотрели свысока на её «нечистую» кровь.
Её единственным убежищем был мир знаний. Ариэль, потомственная целительница, начала учить дочь с малых лет. В пять лет Элейна различала звуки леса. В семь - знала свойства пятидесяти трав. В десять — помогала матери принимать роды у человеческих женщин, её тонкие пальцы уже тогда были удивительно ловкими.
Но её мать учила её не только травам и настойкам. По ночам, при свете свечи, Ариэль открывала для неё древние эльфийские манускрипты.
- Наша раса угасает, дитя моё, - говорила она, проводя пальцем по выцветшим рунам. - Но наше знание - вечно. Оно может быть последним даром, который мы оставим этому миру.
Среди свитков о врачевании были и другие. Испещрённые тайными символами, они рассказывали о «Великом Делании Плоти» - алхимических поисках сути жизни, способах усилить тело, преодолеть его ограничения. Для Элейны это было волшебством, куда более реальным, чем сказки.

Юность и первые трещины
С годами «Серый Крест» стал меняться. Пришло больше людей, бежавших от войн и голода. Они принесли с собой страх, нетерпимость и злобу. Шёпот за спиной сменился оскорблениями, а потом и угрозами.
- Колдовство это ваше! - кричал один из поселенцев, когда Ариэль не смогла спасти его умирающего сына. - Эльфийская дьявольщина!
Элейне было шестнадцать, когда она впервые ощутила ледяной страх не просто быть изгоем, а быть в опасности. Она видела, как мать сжимает в руке заточку, спрятанную в складках платья, возвращаясь поздно домой.
В двадцать лет Элейна уже была искусной целительницей. Но её искусство было отравлено горечью. Она лечила тех, кто на следующий день мог плюнуть ей вслед. Её знания, её доброта натыкались на глухую стену человеческого невежества. В её душе зрело семя будущей одержимости: чтобы выжить, одной доброты мало. Нужна сила. Сила, которая заставит уважать. Сила, которая сможет защитить.

Катастрофа
Ей был двадцать один год, когда в поселение пришёл проповедник «Рыцарей Пламени». Его слова, как искры, упали в бочку с порохом людских страхов. - Они разносят скверну! - гремел он. — Полукровки — это грех против природы! Они — предвестники Чумы! Началось на рассвете. Не с боя, с резни. Элейна пыталась спасти мальчика, сына кузнеца-человека, который всегда был к ним добр. Ребёнок был ранен в давке. Она тащила его к своему дому, к матери, как к единственному убежищу. И тогда перед ней выросла стальная гора. Рыцарь в доспехах, с пылающим глазом на гербе. Его меч был уже занесён над головой ребёнка.
- Ублюдок, - просипел он.
Удар пришёлся по ней. Она упала, чувствуя, как трескается ребро. Воздух вырвался из лёгких с хрипом. И в этой мгновенной, всепоглощающей беспомощности она увидела это.
Её мать, Ариэль, бросилась вперёд. Не с мольбой. С древним эльфийским жестом - пальцы, сложенные в знак последней жертвы. Из её груди вырвался сноп ослепительного света, отбросивший рыцаря.
- Беги, дочь моя! - крикнула Ариэль, и её голос был полон не страха, а бесконечной скорби. - ЖИВИ!
Элейна не помнила, как бежала. Она помнила запах. Сладковатый, терпкий запах горящей эльфийской плоти, смешанный с ароматом подгоревших трав и ладана. Запах её детства, её мира, её матери.
Она бежала, впиваясь пальцами в холодную землю, пока огонь пожирал всё, что она любила. Она бежала, и в ушах у неё звенела не от криков, а от оглушительной тишины, в которой родился новый обет.
Она не будет просто выживать. Она не будет просто лечить.
Она станет сильной. Сильной настолько, чтобы никто и никогда не мог отнять у неё ничего. Никогда.

Эпилог: Семя будущего безумия
Именно тогда, в те первые дни после побега, дрожащими руками она развязала свой узелок. Среди немногих уцелевших вещей был обгоревший по краям дневник матери. И её пальцы, ещё пахнущие дымом её дома, нашли те самые страницы. О «Великом Делании». О контроле над плотью. О силе, скрытой в самой сути жизни.
Семя, посеянное в детстве, политое слезами отчуждения и взлелеянное огнём самой страшной потери, наконец, дало росток.
Тёмный. Одержимый. Неудержимый.

 

[Ember1yn]

ГЛАВА ВТОРАЯ: ГОЛОДНАЯ ТЕНЬ​

Годы скитаний: Ученичество у отчаяния

Первые годы после трагедии слились в одно сплошное пятно грязи, голода и страха. Она была тенью, скользящей по проселочным дорогам, пугающейся собственного отражения в лужах. Элейна Эмберфолл умерла в том огне. Осталась просто Лейна - бледная, молчаливая девушка с тряпицей на голове, скрывающей заострённые кончики ушей.

Её руки, наученные материнской нежностью, теперь учились другому. Они учились вытаскивать кошельки на переполненных рынках. Они учились сжимать заточку, спрятанную в рукаве, когда в ночлежке на неё слишком долго смотрели. Они учились смешивать яды для крыс, а потом - и для одного слишком настойчивого наёмника, который узнал в ней «эльфийскую выродку».

Но даже в этом падении её разум, отточенный годами учёбы, искал знаний. Она была губкой, впитывающей любую информацию, которая могла сделать её сильнее. Она торговала поддельными зельями от лихорадки, чтобы заработать на сеанс у полуслепого алхимика, который учил её основам дистилляции. Она ночами пробиралась в библиотеки заброшенных храмов, срисовывая схемы перегонных кубов и реторт.

И всегда, всегда с ней был обгоревший дневник матери. Он был её библией, её проклятием и её единственной связью с прошлым. Она знала его наизусть. И самые заветные, самые тёмные его страницы о «Великом Делании Плоти» стали для неё навязчивой идеей.

Открытие: Сила любой ценой

Перелом наступил в лагере наёмников «Стальной Клык», куда она нанялась прачкой и знахаркой. Там был берсерк с Скеллиге по имени Хьяльмар. Огромный, молчаливый. В бою с ним творилось нечто нечеловеческое. Он не сражался — он изливал на врагов чистейшую, первозданную ярость. Его глаза заволакивало белой пеленой, а сила удара могла расколоть щит надвое.

Однажды ночью Хьяльмар вернулся с вылазки с глубокой раной на боку. Элейна, делая перевязку, увидела это: его мышцы под кожей двигались сами по себе, будто живые существа, стягивая края раны с неестественной скоростью.

- Что ты? - прошептала она, не в силах сдержаться.

Берсерк повернул к ней безумный взгляд.
- Сила, девочка. Сила, что пожирает тебя изнутри. Но пока ты сильнее её… ты бог.

В ту ночь Элейна не спала. Сила. Не искусство клинка, не магические формулы. Голая, животная, всесокрушающая сила. Та, перед которой меркнет любое знание, любая философия. Та, что может не просто защитить, но и вселить ужас. Та, что заставит замолчать любого, кто посмеет назвать её «ушкоухой» или «выродком».

Идея, долго зревшая в её сознании, наконец оформилась в чёткий, безумный план.

Алхимик в руинах: Цена знаний

Её убежищем стало заброшенное святилище Aen Seidhe, спрятанное в глубине чащобы. Камни, помнившие песни её предков, стали свидетелями кощунства. Среди развалин алтаря она устроила лабораторию. Реторты, перегонные кубы, жаровни - всё это было добыто обманом, воровством или куплено на деньги, вырученные от сомнительных дел.

Её первым подопытным стал раненый волк, попавший в капкан. Элейна, дрожащими руками, ввела ему очищенный мутаген, созданный на основе расшифрованных записей матери и её собственных домыслов.

То, что последовало, было адом. Кости животного ломались с сухим хрустом, шерсть вылезала клочьями, из пасти вырывался не волчий, а какой-то чужой, хриплый рёв. Через час от волка осталась лишь бесформенная, пульсирующая масса плоти, которая вскоре затихла навсегда.

Элейна сидела над телом, не чувствуя ничего, кроме леденящего душу разочарования. Ни слёз, ни отвращения. Только холодный анализ.
- Нестабильность, - прошептала она, записывая наблюдения в свой новый, уже собственный журнал. - Мутаген слишком агрессивен. Нужен стабилизатор… Возможно, лунный свет, пропущенный через призму горного хрусталя?

Она не хоронила волка. Она препарировала его, изучая подобие новых, уродливых органов, которые успели сформироваться. Это была не жестокость. Это была одержимость. Одержимость учёного, стоящего на пороге величайшего открытия.

Момент истины: Последний рубеж

Прошло ещё несколько лет. Ей было двадцать пять. Её лаборатория усложнилась. На полках стояли склянки с причудливыми образцами. Она экспериментировала на крысах, кроликах, а однажды - на бандите, который попытался её ограбить. Результаты были ужасающими, но каждый раз она находила ошибку, усовершенствовала формулу.

Она знала, что следующий шаг - это она сама. Все её опыты указывали на одно: успех зависел не только от зелья, но и от силы воли принимающего. От его интеллекта, способного обуздать зверя.

В ночь полнолуния, когда магические токи текли по миру сильнее всего, она подготовила ритуал. Она стояла босиком в центре святилища, на полу, где когда-то эльфы славили богов, а теперь были начертаны её алхимические круги. Перед ней стоял фиал. Жидкость в нём была цвета воронёной стали и отливала радужной плёнкой, как масло.

В руках она сжимала обгорелый амулет матери.
- Они сожгли тебя за то, кем ты была, - прошептала она, и голос её был хриплым от лет скитаний. - Они ненавидят нас за то, что мы родились. Я докажу, что мы можем стать сильнее. Мы не будем жертвами. Мы станем оружием. Мы станем… совершенными.

Она опрокинула фиал в горло.

Боль была вселенской. Ей казалось, что с неё заживо сдирают кожу, что кости ломаются и срастаются в новом порядке, что её внутренности выворачиваются наружу. Она кричала, но слышала только низкий, хриплый рёв. Её сознание тонуло в кровавом тумане запахов и звуков. Запах страха. Свой собственный. Вкус крови на губах, когда она прикусила язык. Ярость. Чистая, первозданная, освобождающая…

Пробуждение

Очнулась она на рассвете. Всё тело ломило, будто её переехал воз. Она была вся в грязи и запёкшейся крови. Рядом лежал растерзанный олень - дело её новых когтей и зубов. Она подняла руку. Та же рука, но… иная. Сильнее. Мускулы под кожей играли с незнакомой мощью.

Она доползла до лужи и посмотрела на своё отражение. Те же черты. Но в глубине зелёных глаз, на самом дне, горела чужая, жёлтая искра. Звериная.

Она не закричала от ужаса. Она улыбнулась. Кривая, болезненная улыбка победителя, заплатившего за победу душой.
- Совершенство, - прошептала она, и в её голосе впервые за долгие годы прозвучало не отчаяние, а сила.

Она ступила на новый путь. Путь, где она была и учёным, и подопытным кроликом. И доктором, и болезнью. И охотником, и добычей. Её борьба только начиналась.

 

[Ember1yn]

ГЛАВА ТРЕТЬЯ: МЕЖДУ ДВУМЯ ФОРМАМИ​

Первые месяцы: В клетке собственного тела

Первые лунные циклы были адом, растянутым во времени. Элейна превращалась в зверя не только в полнолуние, но и в моменты сильного стресса, ярости или страха. Она просыпалась в лесу, не помня, как туда попала, с шерстью во рту и кровью на когтях. Её «Журнал Падения» начинался с отчаянных записей:
«Ночь 3-го цикла. Очнулась в овраге. Не помню ничего. Тело болит, в горле вкус крови. Страх.»
«Ночь 7-го цикла. Сорвалась, услышав крики дерущихся мужиков в таверне. Чуть не убила одного. Бежала. Стыд.»

Она была пленником в собственном теле. Но её учёный ум не сдавался. Она заметила, что в состоянии крайней концентрации, прямо перед превращением, она на долю секунды сохраняла осознанность. Этого было достаточно.

Прорыв: Мост между разумом и зверем

К десятому полнолунию она начала готовиться как к сложной хирургической операции. Голодание, медитация, приготовление успокаивающих отваров. В ту ночь, когда зверь вновь попытался вырваться наружу, она не сопротивлялась слепо. Она наблюдала. Она чувствовала, как меняется её тело, запоминала каждый мускул, каждый нерв. И в самый пик боли она не кричала, а мысленно произнесла:
«Я - Элейна. Это - моя плоть. Это - моя сила.»

И в тот миг случилось чудо. Её сознание не утонуло полностью. Оно осталось, как слабый огонёк в бушующем урагане звериных инстинктов. Она не помнила всего, но обрывки впечатлений остались: вкус лесного воздуха, ощущение мощи в лапах, острота ночных звуков.

Это был её первый, самый важный шаг. Она не подавила зверя. Она познакомилась с ним.

Сорок лун: Рождение Воли

Сорок полнолуний спустя её ритуал был отточен до автоматизма. Она стояла на поляне, глядя на полную луну, и её лицо было спокойно. Она больше не ждала превращения со страхом. Она его приглашала.

- Пора, - говорила она тихо, обращаясь к той части себя, что жила у неё под кожей.

Боль была теперь знакомой, почти привычной. Это была не пытка, а интенсивная, стремительная перестройка. И её разум оставался ясным на всём её протяжении. Она чувствовала, как растут когти, как удлиняются кости, как обостряются чувства. Она могла направлять эту мощь. Не слепая ярость, а сфокусированная сила. Она могла заставить своё звериное тело бесшумно красться, перепрыгивать с дерева на дерево, выслеживать добычу с холодной расчетливостью охотника, а не с голодной жаждой хищника.

Она стала не оборотнем. Она стала существом с двумя телами.

Год спустя: Танец с Луной

Прошёл год. И однажды, в ночь, когда луна была лишь тонким серпом в небе, она почувствовала зов. Не такой сильный, как в полнолуние, но отчётливый, как шёпот. Она вышла из своей хижины, подняла лицо к ночному светилу и позволила переменам случиться.

Это было подобно глубокому вдоху. Плавно. Естественно. Без боли. С этого момента луна любого размера стала её союзником. Она научилась вызывать превращение по своей воле, тратя на это лишь чуть больше концентрации в новолуние. Теперь она решала, когда ей нужна сила зверя.

Новая жизнь: Тень с золотым сердцем

С обретением контроля пришло и новое понимание. Её сила была не только для выживания или мести. Она могла быть щитом.

В одной деревне её приютила на зиму старая травница, Марта, не спросив ни о её прошлом, ни о её ушах. Марта просто накормила её супом и дала кров. Когда бандиты пришли вымогать у старухи последнее, они нашли не беззащитную старушку, а кошмар. Тёмный, быстрый как молния силуэт, возникший из ночи. Он не убил их. Он лишь переломал им руки и вырвал из рук оружие, исчезнув так же быстро, как и появился. На пороге хижины Марта наутро нашла тушку свежего оленя.

В другом месте, в городе, молодой учёный-алхимик, Аларик, поделился с ней редкими реагентами, видя в ней коллегу, а не полукровку. Когда конкуренты подстроили пожар в его лаборатории, именно огромный волкоподобный зверь ворвался в горящее здание и вытащил его на улицу, исчезнув в дыму, прежде чем кто-либо успел опомниться.




Она не открывалась им. Она оставалась для них Элейной - странной, молчаливой эльфийкой-лекарем. Но в её сердце, в сердце её звериной ипостаси, они были отмечены. Они были её стаей. И для своей стаи она была не монстром, а тёмным ангелом-хранителем, невидимой гранью между жизнью и смертью.

Она нашла новый баланс. Элейна-эльфийка лечила и давала советы. Элейна-зверь - защищала и карала, оставаясь тенью, слухом, легендой. Её двойная жизнь стала не проклятием, а миссией. И впервые за долгие годы в её душе, раздираемой когда-то лишь болью и гневом, поселилось нечто новое.

Тихая, почти неслышная уверенность. И надежда.

 

[Ember1yn]

@KordOlford @USMC @marlboro shooter @krichevskiy @korvalol
Проверьте биографию пожалуйста

 

[HrmTrp]

Приветствую. Беру на проверку.

 

[HrmTrp]

Оформлено красиво, читать интересно. Даю зеленый свет.
Оповещу администрацию повыше уровнем, как-нибудь выдадут тебе способность.

upd: Вновь прошелся по биографии. За биографией прикрепляется статус: Высокого качества биографии благодаря своей обширности, уникальной роли и недурного оформления. За бонусом проследуй по этой ссылке, конечно, если он тебе потребуется на данном этапе игры