Одобрено Томаш Лапоть // Неофит / GenryDence

[SirNestorious]

Детство: Тень под кулаком​

Деревня Забоже была одним из тех мест, куда даже королевские сборщики налогов наведывались нехотя.

Затерянная среди холмов, она жила своей тихой, убогой жизнью: дым из труб, скрип колодцев, редкие праздники, дань традициям прошлого. Здесь не было ничего примечательного — ни богатых урожаев, ни славных воинов, только глина под ногами да вечный запах кислой капусты. Томаш родился в хлеву — не от жестокости, а по глупости. Его мать, Марта, просто не успела добежать до бабки-повитухи, потому что Генрик, его отец, местный сапожник, хоть и вечно пьяный, но знающий своё дело, накануне опять напился и завалился спать посреди двора. Когда мальчик наконец появился на свет, завернутый в старую рубаху, отец лишь крякнул: «Ну, хоть не девка» — и пошел проспаться.
Детство Томаша не было счастливым, но и не было адом. Генрик пил, конечно, и руки у него были тяжелые, но бил он не каждый день — чаще просто орал да швырял в стену миски. Мать, тихая и вечно уставшая, прятала сына в чулан, когда отец приходил в ярость, а потом шептала: «Не обращай внимания, он не со зла».
Единственным светом в жизни мальчика стала старая церковь — точнее, ее единственный обитатель, отец Любош, слепой на один глаз и вечно пахнущий ладаном. Он-то и научил Томаша читать, тыча костлявым пальцем в потрепанную книгу:

— Слова — ключи, мальчик. Ими можно открыть что угодно — даже двери, которых никто не видит.

Томаш верил. Он прятал под половицей потрепанную книжонку, украденную у заезжего пьяного вусмерть школяра, и по ночам шептал заклинания, которые так кропотливо заучивал — от боли, от страха, от одиночества.

Тайные уроки: Первые шаги во тьме
​

Томаш был нелюдим, никогда не играл с соседской детворой. Его главным и единственным другом была мать. В его двенадцатую осень она заболела, и через месяц её не стало. Они похоронили её — если можно назвать так пьяное бормотание Генрика и молчаливую помощь односельчан. После смерти жены отец запил ещё сильнее, но теперь не ругался, а сидел в углу, словно придавленный невидимым грузом. В тот же вечер отец Любош позвал Томаша за собой. За алтарем, за потертой завесой, оказалась потайная полка.

"Эти книги не для всех глаз, мальчик," - прошептал священник, вытирая пыль с толстого фолианта. - "Но тебе, думаю, можно."

Книга оказалась сборником древних текстов, где между страниц с молитвами кто-то вписал совсем другие слова - странные символы, рецепты зелий и заметки на полях: "пробовал на кошке - дергалась два дня", "не работает без лунного света".

Томаш читал украдкой, пряча фолиант под половицей в сарае. Первые опыты были жалкими. Краткие пометки Томаша на полях фолианта:

1. Попытка оживить дохлого воробья:​

• Нарисовал углем знак на грудке​
• Капнул три капли своей крови​
• Прошептал слова из книги
  Результат: перья шевельнулись, клюв щелкнул один раз - и все.​

1. Эксперимент с лягушкой:​

• Положил в круг из соли​
• Влил настойку из поганок​
• Читал заклинание до хрипоты
  Результат: лапки дернулись так сильно, что трупик подпрыгнул, потом лопнул, забрызгав слизью.​

Но настоящий прорыв случился в подвале старой мельницы, куда Томаш нашел вход совершенно случайно. Там, среди мешков с прогорклой мукой, он обнаружил набор для алхимии и полусгнивший дневник какого-то алхимика. Именно там, при свете ворованных свечей, он провел свой первый успешный ритуал:​

1. Нашел мертвого кота (еще теплого)​
2. Обложил его костями мышей по кругу​
3. Напевал странный напев из книги​
4. Вложил в пасть зверя монету​

Кот открыл глаза. Настоящие, желтые, с узкими зрачками. Он не дышал, но... смотрел. И когда Томаш дрожащей рукой погладил его, холодная морда потянулась к ладони.

"Ты... живой?" - прошептал мальчик.

В ответ кот лишь медленно моргнул. Они провели так целую ночь, пока на рассвете тело не начало разлагаться на глазах - сначала шерсть, потом кожа, пока на полу не остался лишь скелет, все еще пытающийся шевелить лапами. Томаш тогда понял главное: смерть - это не стена. Это дверь. И он только что нашел к ней ключ. Так и шли года, оттачивая знания и всё больше отдаляясь от окружавших его односельчан.

Дорога: Бега

А потом пришли они.

Было это осенью, когда деревня готовилась к зазимью. Томаш как раз таскал воду из колодца, когда на дороге показались всадники — шестеро, в рваных стеганках, с подозрительно новыми саблями на поясах. Деревня замерла. Чужие не спешили слезать с коней, оглядывая избы с холодной усмешкой.

— Ну что, мужики, есть чем поделиться? — крикнул самый рослый, и в его голосе было что-то, от чего у Томаша похолодело внутри.​

Генрик, как всегда, полез вперед — то ли защищать, то ли выклянчить свою долю. Один из всадников, не говоря ни слова, стегнул его плетью по лицу.

— Не умничай, старик. Тащи, что есть.

Томаш видел, как дрогнули губы отца, но тот молча развернулся и поплелся к амбару. Деревня отдала все — муку, солонину, даже праздничные рубахи, что берегли к свадьбам. Но когда один из дезертиров полез к Марте, Генрик не выдержал. Удар топорищем был несильным — дезертир лишь охнул и выругался. Но этого хватило.

— Ах ты, сука!

Удар грянул как гром. Генрик рухнул навзничь, хватая ртом воздух. Томаш застыл, не в силах пошевелиться. И тогда что-то прошептало ему в ухо:​

— Беги.

Он побежал, забежал в сарай, вырвал половицу и схватил книгу. Больше он не помнил ничего — только крики, дым и едкий запах смерти.

 

[GenryDence]

Возьму на рассмотрение.

 

[GenryDence]

Так, ну начнем.

Атмосфера — текст неплохо передаёт мрачный, полумёртвый мир, в котором герой движется. Есть ощущение безысходности, но и тихой одержимости. Последовательность мотивации — у Томаша есть чёткий толчок к некромантии (события в деревне), и дальше мы видим логичное развитие этой линии. Колорит второстепенных персонажей — Генрик, Марта, Матуш — живые, с понятными характерами. Наличие “дорог” — чётко видны этапы развития персонажа.

Из минусов я могу отметить:

1. Местами повторение информации — несколько раз описывается одно и то же состояние (“Томаш замер”, “не помнил, как оказался”), можно сжать.
2. Нужен баланс мрака и действий — сейчас вторая часть (ритуалы, кладбища) очень затянута на описании и не даёт много внешних конфликтов, кроме диалога с Матушем. Если игра предполагает будущую динамику, хорошо бы намекнуть на будущие цели (например, куда они идут, зачем).
3. Лексика — пару раз проскальзывает современный мат и разговорные слова (“похуй”), что может выбиваться из стиля сеттинга, если он более псевдо-средневековый.

По итогам выношу вердикт:
1/2 Отправка на доработку.
Текст уже готов к игре, но перед подачей стоит подчистить вставки с картинками, чуть сжать некоторые описания и выровнять лексику под стиль мира. В остальном — крепкая, атмосферная, мотивированная биография с крючком для будущих сюжетов. Доделай что я написал и рассмотрю повторно.

 

[SirNestorious]

Тайные уроки: Продолжение

Томаш ушел из Забожа с пустым животом и горящими глазами. В котомке – краюха черствого хлеба, фляжка с водой и та самая книга, страницы которой теперь пахли не только плесенью, но и кровью. Томаш брел по глухим дорогам, как тень. В первые недели он питался тем, что мог уворовать: выхватывал краюхи хлеба у зазевавшихся торговцев, таскал яйца из курятников, однажды даже разорил чужой огород, выкопав полусгнившую репу. Ночами жег костры в оврагах, дрожа от холода, и шептал заклинания над дохлыми воронами — тренировался.
Первым настоящим успехом стал старый погост у деревни, название которой Томаш не запомнил. Томаш выкопал неглубокую могилу – тело было уже полуистлевшим, но кости еще держались вместе.

Он провел ритуал:​

• Обвел скелет кругом из соли и пепла.​
• Вложил в ребра три медных монеты.​
• Шептал заклинание, пока язык не онемел от усталости.​

Кости зашевелились. Пальцы сцепились, череп повернулся. Но когда Томаш приказал: «Встань», мертвец лишь дернулся и рассыпался. Но это было начало, найдя на следующую ночь склеп, он продолжил свои опыты. Тело внутри было почти нетронутым – вероятно, какой-то знатный человек, похороненный в каменном гробу. Томаш рискнул.​

• Зажег черные свечи.​
• Влил в рот мертвецу настойку из белены.​
• Прочел заклинание, написанное кровью.​

Оно открыло глаза. Мутные, как туман над болотом. Губы дрогнули, пальцы сжались в кулак.

— Кто... ты... — прохрипел мертвец.
​

Томаш стоял, не в силах оторвать взгляд от разлагающегося трупа. В груди что-то бешено колотилось - не страх, нет. Восторг.

"Оно говорило... - шептал он, глядя на свои дрожащие руки.

Склеп еще дрожал от эха того хриплого голоса, а в голове у Томаша уже крутилась одна мысль: если полуистлевшее тело смогло произнести слова, то что может сделать свежий труп? А если взять не просто мертвеца, а воина? Мага? Короля? Он вдруг засмеялся - тихо, безумно, ощущая, как что-то щелкает в сознании. Всю жизнь он был никем - сыном пьяницы, деревенским паршивцем, могильным червем. А теперь... Теперь он держал в руках силу, перед которой трепетали бы и короли.

"Я могу... - Томаш провел ладонью по страницам книги, оставляя кровавые отпечатки. - Я ДОЛЖЕН знать больше."

Он вышел из склепа с новой походкой - не крадучись, как прежде, а твердо ставя ноги. Впервые в жизни он знал, куда идет. Пусть деревни сгорают, пусть люди умирают - смерть больше не была тупиком. Она стала материалом. Инструментом. Оружием.

А он - тем, кто научился этим оружием владеть.

Дорога: Матуш

Он шел по погосту возле городишка, как вдруг сзади раздался хриплый хохот.

— Ишь ты, парень, как припал к могилкам-то! — гаркнул кто-то.

Томаш рванулся в сторону. Перед ним стоял детина ростом с медведя, с оглоблей вместо шеи и ржавым ломом на плече. Лицо — как печеный бурак, глаза узкие, хитрые.

— Я ж тебя, гад, ужо вторые сутки караулю, — бубнил здоровяк, ковыряя в зубах грязным ногтем. — Роешь, шепчашь чё-то, кости шаришь... Аль дурачок, аль знаешь, где ихние золото закопано.

Томаш отступил, но детина только пуще загоготал:

— Чё вспрыгнул, а? Я ж не стражник, небоись. Я — Матуш. А ты... — он прищурился, — ты, видать, не проста могильная вошь.

Тут его взгляд упал на угол книги, торчавшей из торбы Томаша.

— О-о, это чё? — Матуш тыкнул в книгу корявым пальцем. — Ты, значится, колдун, да? Ну или в науку эту... ихнюю... — он почесал всклокоченную бородищу, подбирая слово, — мертвяцкую. Мне, конечно, всё равно. Только коли ты, паря, можешь ихних, — он кивнул на свежую могилу, — шевелить заставить... — тут рожа его расплылась в ухмылке, обнажив три желтых клыка, — то мы с тобой, друг, злато-серебро сгребать станем!
С Матушем стало проще. Тот знал, где можно стащить еду, а где лучше не соваться. "Вон в той деревне баба пироги печет — у нее и возьмем", — хрипел он, облизываясь. И правда — у неё они стянули два пирога с капустой, пока старуха возилась у печи. Но Матуш хотел большего. "Чего мы по сраным погостам шляемся?" — ворчал он. — "Давай в город, там богатые могилы!" И они пошли. В городе склепы были каменные, с железными дверями, но и мертвецы — покрепче. Один, в шелковом кафтане, даже заговорил: "Кто... смеет..." — но Матуш оглушил его ломом. "Ишь, важничает!" — фыркнул он, стаскивая с покойника перстень. А ночью, у костра, Томаш заметил — у Матуша глаза стали желтоватыми, как у того кота из мельницы. Но промолчал. Плата, думал он, всегда приходит неожиданно.

Так они и бредут по мертвым землям, где тени забытых богов шепчутся в руинах. Томаш ищет знания, Матуш – богатство. Оба знают – рано или поздно мертвые потребуют плату.​

Но мертвые молчат. Это и есть их договор.​

 

[SirNestorious]

Так, ну начнем.

Атмосфера — текст неплохо передаёт мрачный, полумёртвый мир, в котором герой движется. Есть ощущение безысходности, но и тихой одержимости. Последовательность мотивации — у Томаша есть чёткий толчок к некромантии (события в деревне), и дальше мы видим логичное развитие этой линии. Колорит второстепенных персонажей — Генрик, Марта, Матуш — живые, с понятными характерами. Наличие “дорог” — чётко видны этапы развития персонажа.

Из минусов я могу отметить:

1. Местами повторение информации — несколько раз описывается одно и то же состояние (“Томаш замер”, “не помнил, как оказался”), можно сжать.
2. Нужен баланс мрака и действий — сейчас вторая часть (ритуалы, кладбища) очень затянута на описании и не даёт много внешних конфликтов, кроме диалога с Матушем. Если игра предполагает будущую динамику, хорошо бы намекнуть на будущие цели (например, куда они идут, зачем).
3. Лексика — пару раз проскальзывает современный мат и разговорные слова (“похуй”), что может выбиваться из стиля сеттинга, если он более псевдо-средневековый.

По итогам выношу вердикт:
1/2 Отправка на доработку.
Текст уже готов к игре, но перед подачей стоит подчистить вставки с картинками, чуть сжать некоторые описания и выровнять лексику под стиль мира. В остальном — крепкая, атмосферная, мотивированная биография с крючком для будущих сюжетов. Доделай что я написал и рассмотрю повторно.

1. Исправил, не совсем понял про что именно, но переделал момент с похоронами матери и разграблением.
2. Расширил имеющиеся текст. Оставил описания, но добавился элементы описания, так несколько крючков на будущее (Желание статья великим некромантом и превращение Матуша в нежить/драугра под влиянием Томаша и его экспериментов).
3. Изменил казавшиеся мне неуместными слова, переделал лексику Матуша на более похожую на то, как играет со-игрок (https://forum.medieval-rp.net/threads/my-pljuem-na-vashi-mogily.1701/#post-5019).
P.S. Насчет картинок не понял что не так, вроде все ровно и вставлены так, чтобы не удлинять текст.
P.P.S. Разделил на 2 сообщение, никак не укладывался в одно.

 

[GenryDence]

Отлично, изменил нюансы.

Одобрено.