Welcome!

By registering with us, you'll be able to discuss, share and private message with other members of our community.

SignUp Now!

Ивур I История одного возьмака.

Статус
В этой теме нельзя размещать новые ответы.
karlooha

karlooha

Обыватель
Сообщения
90
Реакции
31

Зарождение ледяного спокойствия​

8fb0a01491cc9c664bb8106dc9db021c.jpgВселенная Слатории, окутанная густым туманом и тишиной древних лесов, стала колыбелью для Ивура, предопределив его судьбу и сформировав его характер. Он родился в маленькой деревне на окраине Кадии, в семье лесничего и ткачихи. Его детство, хотя и не омраченное роскошью, было наполнено спокойствием и близостью к природе. Мать, Эллен, с нежностью рассказывала ему о травах и цветах, их свойствах и применении, закладывая в мальчика основы будущих знаний, которые окажутся неотъемлемой частью его жизни. Отец, Артан, учил его обращаться с оружием, ориентироваться в лесу, выживать в суровых условиях природы. Артан был строг, но справедлив, прививая сыну выдержку и наблюдательность. Иворис, как его тогда называли, был тихим, сосредоточенным ребенком, предпочитавшим одиночество и наблюдение за окружающим миром чтению сказок. Он обладал необычайной памятью и способностью к анализу, отмечая мельчайшие детали – треск сучьев под ногами, шелест листьев на ветру, запах влажной земли. В 6 лет его мир рухнул. Ночь была особенно темной, туман сгустился до непроницаемой стены. В деревню вторглись монстры – стая грифонов, привлеченных запахом скота. С криками ужаса и отчаяния люди пытались защититься, но чудовища были слишком быстры, слишком сильны. Иворис, спрятавшись под телегой, наблюдал за происходящим, его маленький разум пытался упорядочить хаос, проанализировать происходящее. Он запомнил каждый вопль, каждый всплеск крыльев, каждый ужасающий крик. Когда все закончилось, тишина была еще страшнее, чем вой чудовищ. Он нашел своих родителей мертвыми, их тела изуродованы. Эта трагедия стала поворотной точкой в жизни Ивориса, заложив в его сердце ледяное спокойствие, которое никогда его не покидало. После смерти родителей Иворис остался совершенно один. Его нашли в своем убежище под телегой, невредимого, но шокированного. Его забрала в свой дом старейшина деревни, добрая женщина, потерявшая в той ночи своего сына. Она пыталась утешить его, но не могла проникнуть в его молчаливую скорбь. Иворис не плакал, не кричал, он лишь смотрел на нее холодными, проницательными глазами, словно застывший в своем горе. Он продолжал учиться сам, читая оставшиеся книги и изучая травы, его умение концентрироваться и запоминать только росло. Однажды, когда Иворис возвращался из леса с небольшим букетом лечебных трав, он столкнулся с ведьмаком. Гилберт, так звали ведьмка, был проездом через деревню. Он заметил, а может даже и следил за мальчиком. Гилберт заметил Ивориса и то-что он делал. Что-то в нем зацепило Гилберта, что-то, что напомнило ему о себе в молодости. Гилберт, сам потерявший семью в юности, увидел в мальчике отражение себя. Он увидел не только потенциального ведьмака, но и одинокую душу, нуждающуюся в защите и понимании. Гилберт взял Ивориса за руку и начал узнавать про него больше, Иворис не отказывался от диалога с ведьмаком. После короткого, но глубокого разговора, Гилберт предложил Иворису отправиться с ним в ведьмачью школу. Иворис не знал что делать и как правильно поступил, но он не хотел задерживаться в той деревне где оставались неприятные воспоминания. Он не испытывал привязанности, не имел надежд, он просто видел в этом возможность выжить и понять, что случилось в ту страшную ночь. Он согласился молча, лишь слегка кивнув и пошел вместе с ведьмаком. По дороге к школе Гилберт попытался узнать побольше о мальчике, но Иворис оставался замкнут и молчалив. Гилберт понял, что какая-то трагедия оставила глубокий след в душе мальчика, превратив его в холодного наблюдателя. В нем не было места для эмоций, а его разум анализировал, упорядочивал и систематизировал. Гилберт понял, что это не простой мальчик и его можно будет использовать хорошо, как ведьмака. Путь был длинный, лежал через горы и реки, Иворис был измотан, но не останавливался и шел дальше. Спустя неделю ведьмак с мальчиком достигли своего места - ведьмачей школы. В Школе Ивориса ждали жестокие испытания. Обучение было суровым, физические и психологические нагрузки были огромными. Другие кандидаты плакали от боли, отчаяния или страха, Иворис по началу тоже поддавался боли, но старался её контролировать и не показывать эмоции. Он терпеливо выносил пытки, мутации, изучая реакции своего тела, фиксируя каждую деталь, каждую перемену в своем физическом и ментальном состоянии. Несмотря на суровые условия обучения, Ивур – такое имя ему дал Гилберт, сказав что он теперь не тот парень, который был раньше. Постепенно раскрывал свои таланты. Он проявлял исключительную ловкость, стратегическое мышление и способность к анализу, делавшие его непревзойденным охотником на чудовищ. Его умение замечать мельчайшие детали, его холодный рассудок и способность принимать быстрые и взвешенные решения, даже под давлением, делали его отличным ведьмаком и будующим мастером своего дела. Его сердце оставалось холодным, защищенным от боли и страдания ледяной стеной, возведенной в ту страшную ночь. Только теперь эта стена стала не убежищем от горя, а неким защитным механизмом, позволяющим ему выполнять свою работу – истреблять монстров, не давая эмоциям поглотить его. Его детство, окрашенное ужасом и потерей, превратило Ивура в уникального индивидума. Он стал воплощением сосредоточенности, аналитических способностей и холодного расчета. Однако, за маской безразличия и ледяного спокойствия скрывалась глубокая боль, которую он старался скрыть, подавляя любые проявления эмоций. Его история - это история выживания, превращения боли в силу, и превращения ребенка в безжалостного, но справедливого охотника на монстров. Его путь - это постоянная борьба за сохранение своего хрупкого мира, где разум царит над чувствами, а холодный расчет - единственный щит против страданий.
 

Вложения

  • 7d195781e8629f3ffc97487798288c8d.jpg
    7d195781e8629f3ffc97487798288c8d.jpg
    299,3 КБ · Просмотры: 19
Последнее редактирование:

Преображение в Тени Испытания Трав.​

Medicine_in_a_feudal_society_30.pngЮность Ивура, прошедшая в стенах ведьмачей школы, была далека от романтических представлений о рыцарских подвигах или дружеских состязаниях. Это была безжалостная школа выживания, где каждый день проверял на прочность не только тело, но и дух, а также разум. Физическая подготовка, начавшаяся с первых дней обучения, была невероятно интенсивной. Бесконечные тренировки с мечом, копьями, кинжалами, упражнения на выносливость, преодоление препятствий – всё это было направлено на создание идеального инструмента для уничтожения чудовищ. Ивур, уже закаленный трагедией детства, подходил к этим испытаниям с холодным спокойствием, выполняя и следя за каждым своим упражнением, каждую технику, каждую рану. Боль он воспринимал как информацию, которую нужно обработать и использовать для совершенствования. Эмоции были лишними, они мешали и могли привести к ошибкам, которые в мире ведьмаков могли стоить жизни. Его исключительная способность к концентрации, развитая ещё в детстве, стала его главным приимуществом. Он замечал детали, которые ускользали от других учеников: едва заметное изменение в походке инструктора, напряженность в мышцах оппонента, незначительное колебание ветра, предвещающее опасность. Ивур не просто повторял движения, он разбирал их на составные части, изучал их эффективность и искал способы улучшить свою технику. Его спокойствие и хладнокровие шли только на пользу в обучении. Настоящим испытанием, кульминацией юности Ивура, стало испытание травами – ритуал мутации, превращающий человека в ведьмака. Это был процесс, окутанный тайной и страхом. Кандидаты, прошедшие все предыдущие этапы обучения, должны были выдержать введение в кровь мощных мутагенов, изменяющих их физиологию на клеточном уровне. Это было не просто болезненно, это было мучительно, это было испытание на грани жизни и смерти. Многие кандидаты не выдерживали, погибая от отравления или разрушения организма. Даже те, кто выживал, часто получали тяжелые, необратимые повреждения. Для Ивура испытание травами стало логическим продолжением его жизни, опытом, который он воспринимал как неизбежное продолжение своего пути, как эксперимент, позволяющий познать пределы человеческих возможностей и раскрыть свой истинный потенциал. Он не испытывал страха, он знал, что рискует жизнью, но смерть не представляла для него чего-то ужасного – он уже испытал наибольшую утрату, смерть своих родителей. Мутагены вводились постепенно, в течение нескольких дней. Каждая доза приносила невыносимую боль, изменяла тело, ломала и перестраивала его. Ивур, сломленный болью, старался не кричать, но не мог сдерживать крик от невыносимой боли, он фиксировал все ощущения, анализируя изменения в своем организме, между этапами ввода мутагенов. Он описывал каждую вспышку боли у себя в голове, каждое изменение температуры тела, каждое искажение восприятия. Его записи, выполненные мельчайшим почерком, стали свидетельством его невероятной силы воли и способности к концентрации. Первые дни были наполнены невыносимой болью. Мутагены, проникая в кровь, разрушали и перестраивали клетки, вызывая мучительные спазмы, лихорадку, галлюцинации. Ивур терпел, сжав зубы, сосредоточившись на ощущениях, анализируя процесс, ища способы справиться с болью, научиться контролировать изменения в своем теле. Он кричал, но не просил о помощи, он кричал от боли и не выкрикивал бессмысленных слов, пока его тело не начинало приспосабливаться, пока мутагены не начинали интегрироваться в его ДНК. Следующая неделя была менее мучительной, но не менее сложной. Ивур испытывал новые, необычные ощущения – усиление зрения, обострение слуха, повышение скорости реакции. Его тело становилось сильнее, выносливее, быстрее. Он ощущал, как его способности превышают человеческие пределы. Однако, мутация не была безболезненной. Его тело изменялось, его внешность стала иной – глаза стали холоднее, взгляд – пронзительнее, движения – более быстрыми и точными. Навсегда исчезли следы нежности и человечности из его глаз, вместо этого, у него остался только холодный расчёт, точность и абсолютная бесстрастность. Но самой тяжелой частью испытания стали не физические страдания, а ментальные изменения. Мутагены повлияли не только на его тело, но и на его разум, искажая его восприятие, усиливая его способности к анализу и концентрации, одновременно подавляя эмоции. Ивур стал более замкнутым, ещё более сосредоточенным, ещё более холодным. Он потерял остатки человечности, превращаясь в совершенное оружие. Эмоции, которые он тщательно подавлял, лишь усиливались в его душе, но он не позволял им вырваться наружу. К концу испытания травами Ивур был изменен до неузнаваемости. Он был другим – более сильным, более быстрым, более смертоносным. Но он был и сломленным, измененным, переделанным, превращенным из человека в идеальное орудие, в инструмент для истребления чудовищ. Он стал ведьмаком – Ивуром, а не Иворисом. Его преображение было полным, но цена, которую он заплатил, оставалась с ним, скрытая за маской холодного спокойствия и безразличия. Эта цена, эта бесконечная боль потери, потери невинности, человечности и радостей жизни, сформировала его характер, превратив его в того, кем он стал, - в холодного, бесстрастного, но смертоносного охотника на монстров.
 

Испытание Горами – Зеркало Души​

maxresdefault.jpgИспытание Горами, заключительный этап обучения в ведьмачей школе, для Ивура стало не просто проверкой физической выносливости, но и глубоким погружением в бездну собственного подсознания, обнажившим его скрытые страхи и неприглядные черты характера. Оставленный один на месяц в сердце самых суровых гор, он должен был не только выжить, но и вернуться в крепость живым, преодолев не только физические, но и психологические препятствия. Снаряжение было минимальным: прочный мешок с небольшим запасом провизии, кинжал, несколько шляпок с ведьмачьими грибами, компас и огниво. Одиночество, холод, голод и постоянная угроза смерти – вот условия, в которых Ивур должен был продемонстрировать свою готовность к жизни ведьмака. Его холодность, расчетливость и сосредоточенность, которые служили ему опорой в предыдущих испытаниях, в этой изоляции стали одновременно и его силой, и его слабостью, отражая скрытые глубины его личности. Первые дни он действовал методично, как всегда. Его аналитический ум помогал ему выбирать оптимальные маршруты, строить укрытия и добывать пищу. Холод, голод и усталость он воспринимал как объективные данные, которые требовали рационального решения. Но постепенно, по мере того как запасы еды уменьшались, а суровые условия гор давали о себе знать, начали проявляться его скрытые страхи и неприглядные черты. Один из его самых глубоких страхов – страх одиночества – стал просачиваться в его сознание. Его холодность была не столько выбором, сколько защитным механизмом, призванным оградить его от боли и эмоциональной зависимости. В одиночестве горы разрушили этот барьер. В своих записях, которые он вел в маленьком дневнике, появились редкие, сдержанные признания. Не страха смерти, а страха остаться одному, навсегда. Его расчетливость, ранее служившая инструментом выживания, стала проявляться как эгоизм. Он убивал животных не из необходимости, а из бездушного расчета, игнорируя их мучения и их право на жизнь. Его аналитический ум не учитывал этические аспекты. Животное стало не живым существом, а математической единицей, ресурсом для продления своего существования. Это проявилось не только в его действиях, но и в его записях, где животные описывались лишь как "источник белка", "надежный источник энергии", без единого слова сочувствия или сожаления. Его стремление к контролю, еще одна черта его характера, также стала его ахиллесовой пятой. В мире гор, где стихии не подвластны его расчётам, его контроль над ситуацией рушился, а с ним рушилась и его холодность. Он пережил несколько сильных снежных буранов, которые едва не стоили ему жизни. В его дневнике появились фразы, свидетельствующие о его борьбе с паникой и отчаянием: "не могу контролировать…", "стихия сильнее…", "непредвиденные обстоятельства…" – слова, которые он никогда раньше не записывал, свидетельствующие о его страхе перед хаосом и непредсказуемостью. Еще одним страхом Ивура был страх неудачи. Он всегда стремился к совершенству, к полному контролю над ситуацией. В горах это оказалось невозможным, и это вызвало в нем глубокую внутреннюю борьбу. Он боялся не умереть, а боялся не справиться с испытанием, боялся показать свою слабость, боялся признаться самому себе в своей неполноценности. Это был страх, который он тщательно скрывал под маской холодного спокойствия, но здесь, среди безмолвных вершин, он стал неудержим. К концу месяца его тело было истощено, его силы были на исходе, но он, несмотря ни на что, достиг подножия гор и добрался до крепости. Он был живым доказательством своей силы воли, но одновременно показал, что даже для него, для закаленного и бесстрашного Ивура, одиночество и неконтролируемые силы природы были страшнее смерти. Наставники увидели в нём не только великого охотника, но и раненую, сломленную душу. Его холодность была не силой, а защитным механизмом. Испытание Горами раскрыло его страхи и недостатки, продемонстрировав всю сложность его характера. Это было не просто испытание на выносливость, это был взгляд в зеркало его души, зеркало, отражающее его борьбу с собой, борьбу за сохранение своей хрупкой человечности среди ледяных вершин и в ещё более ледяном мире его души.
 

Среди волков и стальных нервов.​

314.pngОкружение Ивура в Школе Змеи было суровым и неоднородным, представляя собой смесь талантливых, но часто жестоких ведьмаков-наставников и разношерстной группы учеников, каждый из которых нес свой груз прошлого и свои амбиции. Это окружение, полное как жестокой конкуренции, так и неожиданной поддержки, сыграло значительную роль в формировании характера Ивура, его стремлений и его понимания того, каким ведьмаком он хочет стать. Среди его сокурсников не было близких друзей в привычном понимании. Его холодность и замкнутость, отточенные годами одиночества, отталкивали многих. Он воспринимал своих сокурсников как соперников, как инструменты для самосовершенствования, оценивая их навыки и способности, но не проявляя к ним никаких личных чувств. Для него дружба была слабостью, лишней эмоциональной привязанностью, которая могла помешать ему на пути к его цели. Однако, были и исключения. Один из них – Фаэлон, молодой человек из крестьянской семьи, отданный его отцом пьяницей, на воспитание ведьмакам в замен на бутылку краснолюдской водки. Фаэлон отличался невероятной ловкостью и легкостью в бою. Он был полной противоположностью Ивуру. Он был открытым, общительным, умел находить общий язык с людьми, но его навыки были не такими отточенными, как у Ивура. Они никогда не были друзьями, но взаимное уважение существовало. Фаэлон уважал расчетливость и точность Ивура, а Ивур признавал талант Фаэлона. Иногда, во время тренировок, они ненадолго забывали о соперничестве, обмениваясь краткими замечаниями о техниках боя, невольно обучаясь друг у друга. Эти редкие моменты свидетельствовали о скрытом уважении, которое существовало между двумя столь разными людьми. Ещё один ученик, Ксандер, был полным воплощением силы и агрессии. Его методы были грубыми и жестокими, но он был непобедим в силовых состязаниях. Ксандер восхищался холодным расчетом Ивура, но его агрессия отталкивала Ивура. Они никогда не были союзниками, но и врагами тоже. Ивур избегал открытых конфликтов, предпочитая анализировать действия Ксандера, изучая его сильные и слабые стороны. Что касается учителей, то школа славилась своими строгими и требовательными наставниками, часто бывшими самими ветеранами охоты на чудовищ. Среди них выделялся мастер Гардрик, опытный ведьмак, известный своим искусством владения мечом и тактикой в бою. Гардрик не был строгим наставником Ивура, но он, тем не менее, оставил глубокий след в его сознании. Он не пытался обучать его эмоциям, но Гардрик учил его тому, что сила не только в физической подготовке, но и в самоконтроле. Ивур также восхищался мастером Элионом, знатоком трав и ядов. Элион передал Ивуру глубокие знания о лечебных и ядовитых свойствах растений, расширив его уже обширные знания, приобретенные еще в детстве. Для Ивура это было не просто знание, но и часть его пути к совершенству. Он видел в этом не только практическую пользу, но и способ постичь сложные процессы природы. Точность и эффективность действия растений вызывали у него восхищение. Ивур не стремился подражать кому-либо конкретно. Он создавал собственный стиль, используя всё, что он видел и чему учился. Он наблюдал за своими товарищами, за своими учителями, изучал их сильные и слабые стороны, анализируя их поведение и методы ведения боя. Он брал лучшее из каждого стиля, создавая свой, уникальный подход к охоте на чудовищ. Его идеалом был не конкретный человек, а совершенный, безэмоциональный, смертоносный инструмент, способный противостоять любой опасности. Для него ведьмак – это не герой, а безжалостная машина для убийства монстров. Его стремления были просты и определены трагедией детства. Он стремился стать сильнейшим, способным быстро и эффективно уничтожать чудовищ, предотвращая новые трагедии. Он хотел быть непобедимым, чтобы ни одна сила, ни одна сущность, не смогла сломить его, чтобы ничто не смогло заставить его чувствовать боль и слабость. Это было не стремлением к власти, а стремлением к полному контролю над собой и над окружающим миром, стремлением погасить в своей душе остатки тепла и света, оставшиеся после гибели родителей, и заменить их ледяным, холодным расчётом. Он хотел искупить свою утрату, стать тем, кто защитит других от того ужаса, который он сам пережил. А также найти самого себя и справится со своими трагедиями.
 

Уроки успеха и провал. ​

2589088023_preview_грифон.pngПуть Ивура в школе был полон как триумфов, так и сокрушительных поражений. Его реакция на эти события, однако, всегда оставалась поразительно сдержанной, лишённой эмоций, превращая каждый успех в ступеньку к совершенству, а каждую неудачу – в ценный урок, подлежащий тщательному анализу. Его подход к обучению отличался холодным расчетом и неумолимым стремлением к самосовершенствованию, делая его одновременно успешным и отстранённым от эмоциональной стороны процесса. В физической подготовке Ивур демонстрировал выдающиеся результаты. Его врожденная способность к концентрации и анализу позволяла ему быстро осваивать сложнейшие техники боя, превосходя многих своих сверстников. Каждый новый навык, каждая освоенная техника становились не просто поводом для гордости, но и точкой отсчета для дальнейшего совершенствования. Успехи в фехтовании, стрельбе из лука, и владении различным оружием, он рассматривал как подтверждение его методичного подхода к обучению. Каждая победа в спарринге, каждый точно выполненный трюк – всё это давало ему дополнительную уверенность в себе, но не порождало эмоционального подъема. Он просто фиксировал результаты, анализировал свои действия, ища возможности улучшить технику, устранить недостатки. Его успехи были не празднованием, а новым этапом на пути к совершенству. Удача сопутствовала ему и в изучении трав и ядов. Его выдающаяся память и внимательность позволяли ему запоминать огромное количество информации о свойствах растений, их применении в медицине и в качестве ядов. Он легко усваивал сложные рецепты зелий, с поразительной точностью смешивая ингредиенты и добиваясь желаемого результата. Однако, даже в этих успехах он видел не повод для самоуспокоения, а новые возможности для экспериментирования и расширения своих знаний. Каждый успешно приготовленный эликсир становился лишь отправной точкой для дальнейших исследований. Несмотря на свои выдающиеся способности, Ивур не был застрахован от неудач. Именно в них проявлялись особенности его восприятия. Поражения в спаррингах он воспринимал не как личный провал, а как оценку своих слабых мест. Каждое поражение тщательно анализировалось, каждый пропущенный удар, каждая ошибка в тактике изучались им со скрупулёзной тщательностью. Он не винил в своих неудачах соперников или случайность, он искал причину в себе. Его поражения не вызывали чувства разочарования или злости, а служили стимулом для дальнейшего совершенствования. Он видел в них не провал, а ценный опыт, информацию, которую можно использовать для самосовершенствования. Аналогично, неудачи в приготовлении зелий стали для него не менее ценными уроками. Каждый неверный расчет, каждая ошибочно подобранная трава, каждый неудачный эксперимент записывались в его дневник, сопровождаясь детальным анализом причин произошедшего. Это не вызывало в нем отчаяния или разочарования. Он рассматривал это как ценную информацию, как данные, которые помогут ему в будущих экспериментах. Неудачные опыты для него – не провалы, а шаги на пути к совершенству. Странным образом, страх неудачи, глубинно скрытый под маской холодного спокойствия, стал для Ивура мощнейшим двигателем. Он боялся не поражений как таковых, а того, что не сумеет извлечь из них полезный опыт, что не сможет усовершенствовать свои навыки и знания. Этот страх неудачи подталкивал его к невероятным усилиям, заставлял его анализировать свои действия с ещё большей тщательностью, искать самые незначительные ошибки и исправлять их. Именно поэтому он так тщательно документировал свои успехи и неудачи, создавая своеобразную базу данных, которая помогала ему совершенствовать свои навыки. Его записи не были просто описанием событий; это был сложный анализ, где каждый факт, каждое наблюдение имело свое место и свою важность. Это был живой организм его самосовершенствования, где неудачи были не концом, аначалом нового витка эволюции. Безэмоциональность Ивура была не просто чертой характера, а сознательно выработанным механизмом защиты. Он стремился исключить любые эмоциональные влияния, которые могли помешать ему объективно оценивать ситуацию и принимать рациональные решения. Даже в случаях выдающегося успеха или горького поражения он стремился сохранять холодное спокойствие, сосредоточиваясь на анализе полученного опыта и ища способы его применения. Его путь был не лёгким, но последовательность его действий приводила к постоянному совершенствованию. Он не отмечал побед, но постоянно двигался вперёд, используя каждый успех и каждую неудачу для своего непрерывного роста. Его история стала прекрасным примером того, как система холодного расчета и бесконечного анализа может привести к выдающимся результатам, даже несмотря на присущую ему безэмоциональность и некоторые негативные черты характера.
 

Прощай дом.​

f614510056a88963334480b923364b13.jpgПокидание школы всегда было тяжёлым решением. Для многих ведьмаков это место стало вторым домом, но для Ивура пришло время движения вперёд. В тени деревьев, растущих вокруг школы, он размышлял о своём предназначении, о том, кем он был и кем хотел стать. Ивур уже достаточно просидел на одном месте в стенах школы. Однако в последние месяцы его сердце наполняло чувство пустоты. Он ощущал, как его жизнь стала рутиной, и понимал, что ему нужно что-то большее, чем просто выполнение заказов. Школа была лишь небольшим фрагментом большого мира, и он хотел узнать, что ещё может предложить ему жизнь. Пакет с необходимыми вещами был собран быстро. Ивур расстался с друзьями — ведьмаками, которые остались, чтобы продолжать своё обучение и охоту на чудовищ. Он не знал, когда вернётся, но внутри него зрело стремление к поискам, и это было единственным, что имело значение. Покидая школу, Ивур направился в ближайшую деревушку. Дорога, извивавшаяся через лес, была знакома, но теперь она казалась новой, полной возможностей. Он решительно шагал, и его мысли заполняли воспоминания о прошлых испытаниях в школе и о том, что он хотел бы найти. Вскоре на горизонте показалась небольшая деревушка, наполненная звуками жизни: смех детей, воркование кур и голоса женщин, занятиях домашними делами. Ивур не часто бывал здесь, но ощущение тепла и простоты на мгновение заставило его расслабиться. В одной из улочек деревушки он столкнулся с Фаэлоном — своим старым другом, также ведьмаком. Фаэлон был жизнерадостным компаньоном с ухмылкой на лице и мелодичным смехом, который всегда мог поднять настроение. Ивур со своим старым знакомым перекинулся словами, Ивур рассказал Фаэлону почему он покинул школу. Фаэлон лишь поднимал брови. Он знал, что Ивур всегда был привязан к своим обязанностям в школе, и такое решение казалось неожиданным. Ивур хотел увидить мир с другой стороны и найти смысл, Фаэлон потерал подборок и внимательно слушал ведьмака. Фаэлон хотел пойти вместе с Ивуром, Ивур улыбнулся Фаэлону, но в его душе возникли сомнения. Каждое приключение несёт в себе опасности, и он не хотел подвергать своего друга риску только ради собственного поиска, да и не очень горел желанием брать с собой компаньена. Но, с другой стороны, если Фаэлон хотел идти с ним, это могло принести радость в их путешествие и откинуть подальше мысли об одиночестве, которое так пугало Ивура. Он согласился взять с собой Фаэлона. Они начали обсуждать их планы, предвкушая грядущие приключения, смешанные со старыми воспоминаниями о сражениях, встречах с ведьмами и страшных монстрах. Во время их разговоров простая деревенская жизнь оказалась для Ивура не такой далекой. Фаэлон восхитительно описывал тихие вечера у костра, смех у старых друзей и раздумья о смысле жизни. Путешествие стало новым этапом в жизни двух ведьмаков. Ивур и Фаэлон покинули деревушку, и впереди их ждало множество приключений, которые позволят Ивуру лучше понять самого себя. Дорога вела вверх по склонам и вниз к рекам, мимо полей и лесов, полных тайн и неизвестности на Кадийских землях. Ивур и Фаэлон медленно приближались к деревушке, окружённой густыми лесами и зелёными полями, где мирно паслись овцы, а вдалеке слышался звуковой покой природы. Солнце уже начинало склоняться к западу, и золотистые лучи сквозь листву деревьев играли на земле, словно светлые переливы магии. Дорога, по которой они шли, была изрыта колеями от повозок, и, несмотря на то что её краски прежнего лета уже давно побледнели, она всё ещё оставалась хорошей, достаточно мощёной. Когда они подошли к деревне, сразу бросалось в глаза, что здесь царил обычный размеренный быт. Женщины вхолостую хлопотали у своих домов, готовя ужин; мужчины же с увлечением говорили о своей работе на полях, обсуждая предстоящий урожай. В воздухе витал приятный аромат свежевыпеченного хлеба, смешанный с запахом мяты и трав, которыми была изобилующая местность. Ивур и Фаэлон обменялись взглядами. Обоим было известно, что деревня, как и любая другая, может скрывать свои тайны. Но у них не было ни времени, ни желания притягивать лишнее внимание. Поэтому они шагали уверенно, стараясь не привлекать лишнего интереса. Их высокие, крепко сложенные фигуры, тяжелые плащи и оружие, что висело у них на поясе, могли наложить на них печать настороженности, но к их счастью, жизнь деревни продолжалась своим чередом. Они направились в главный центр деревни, где на углу засветился трактир, и его вывеска слегка покачивалась на ветру. Двери были открыты, и внутри слышались голоса, наполненные смехом и разговорами о событиях дня. Ивур первым подошёл к двери и, чуть приоткрыв её, шагнул внутрь. Фаэлон последовал за ним, и на мгновение их взглядам открылась сцена, где трактирщики хлопотали, поднося кружки с пивом и блюда с пищей к столам. Светло и тепло разливалось по залу, где находилось несколько столов, за которыми сидели местные жители. Их лица были освещены мягким светом, и все казались как-то расслабленными, даже в условиях, когда в мире ведьмаков всё могло поменяться за считанные минуты. Ивур и Фаэлон, приземистые, но со своей аурой силы, привлекали краткий взгляд, но не более того. Их внешний вид не стал причиной удивления, так как в близлежащих деревнях уже успели привыкнуть к странствующим ведьмакам. Когда они осмотрелись, Ивур заметил, что в углу зала сидел одинокий человек, который, судя по всему, вёл себя немного иначе, чем остальные. Этот крестьянин, выглядевший немного скромно, но с явным выражением беспокойства на лице, постоянно посматривал на вход и, наконец, заметив Ивура и Фаэлона, встал и направился к ним. Тем временем, Ивур и Фаэлон подошли к барной стойке. Они заказали себе по кружке пива, которое быстро принесли им. Пробуя напиток, они оценили его вкус, и тут же к ним приблизился крестьянин. Он, будто бы собравшись с силами, несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем отважиться произнести хоть слово. Прикрыв плечом пивной бокал, Ивур посмотрел на крестьянина внимательным взглядом, который, казалось, проникает в самую суть человеческой души. Фаэлон, стоя рядом, чуть наклонил голову, изучая выражение лица нового знакомого. Крестьянин начал рассказывать о своих бедах и о том, что в последнее время в окрестных лесах происходит что-то странное. Сначала он говорил о том, как его соседи начали жаловаться на пропажу скота, а затем о том, что по вечерам жители стали слышать странные звуки, которые могли напоминать нечто, что пришло из самой глубины леса. Извиняясь за внезапность, он нервно смотрел Ивуру в глаза, словно ожидая от них ответа. Ивур и Фаэлон обменялись взглядами, их интерес явно был пробуждён. Очень часто с таким сталкивался Фаэлон в отличие от Ивура, который не был столь опытен, но вполне мог представлять с чем может иметь дело. Крестьянин продолжал рассказывать, подавая множество деталей о своих страхах, о том, как его семья целыми ночами не могла заснуть. Быстро и уверенно, как только это было возможно, они отложили свои кружки и поинтересовались у крестьянина, что именно лежит в его просьбе. Они понимали, что не смогут пройти мимо чужих бед, ведь на их плечах лежала ответственность, о которую так и просили. Крестьянин, заметив, что его слова были услышаны, начал объяснять, что он желает попросить их помощи в исследовании леса, который, по его мнению, стал опасным. А в замен очень щедро расплатится с ними, так как уже был готов продавать свою корову кому-то в трактире. Не желая медлить, Ивур и Фаэлон согласились принять заказ, после чего крестьянин полон надежды поблагодарил их. С решимостью в сердцах они знали, что их путь только начинается. Не обращая внимания на то, что обычные люди находили покой и уют в своём быту, они готовились увидеть то что тревожит местных жителей. Оставив трактир, они погрузились в умиротворение леса, а крестьянин, обретя надежду, побежал домой. Уже внутри самого леса Ивур наткнулся на след беса и не сомневался что это может быть он, Фаэлон подошел ближе и согласился с ведьмаком. Дорога вела на болота, ведьмаки двинулись дальше. Ивур учуял запах крови и внутренних органов, запах был необычный - толи утопцы, толи человек. С толку сбивал лишь запах вонючей тины в перемешку с водрослями. Вдруг раздался кромкий звук и топыт больших копыт, Ивур приготовился, Фаэлон заметив действия Ивура тоже встал в стойку и приготовился к приближающей опастности. Бес выбежал из-за деревьев сбивая все на своем пути, перепрыгивая мелкие топи болота, сразу же он направился в сторону ведьмаков. Ивур с Фаэлоном отпрыгнули в стороны от беса, Ивур прокружился вокруг себя и нанес режущий удар по брюху беса, Фаэлон аналогичным движения лишь задел концом меча беса. Он пробежал ещё дальше и круто развернулся в обратную сторону, чтобы набрать скорость. Фаэлон применил магический знак и сбил беса с ног, Ивур подбежал к бесу и облакотившись об дерево ударил сверху беса. Фаэлон подхватил ритм движений беса и старался его удерживать его с помощью знака. Мгновение и бездыханное тело беса волялось под ногами ведьмаков, для Ивура это стало первым убийством где он показал себя отлично. Фаэлон похвалил Ивура, они взяли голову беса и пошли обратно в деревню, где наверняка их уже ждал крестьянин с наградой в руках. Ведьмаки встретили крестьянина уже около входа в деревню, он осмотрел ведьмаков с ног до головы и заметил что они все в тине и крови, а в руках Ивура была голова беса. Крестьянин кивнул ведьмакам и понял что было причиной его недовольства, зайдя в дом крестьянина, ведьмаки стояли у порога и ждали свои монеты. Крестьянин сказал им что продал корову, чтобы заплатить им, но все оказалось не напрасно. Этот заказ стал для Ивура началом, дал ему понять что помощь может стать смыслом для чегото, а плата за убийства лишь символический приз.
 

Корни зла.​


-
Монструм или ведьмака описание: Воистину, нет ничего более отвратного, нежели монстры оные, натуре противные, ведьмаками именуемые, ибо суть они плоды мерзопакостного волшебства и диавольства. Это есть мерзавцы без достоинства, совести и чести, истинные исчадия адовы, токмо к убиениям приспособленные. Нет таким, како оне, места меж людьми почтенными. А их порочные логова, где оные бесчестники гнездятся, где мерзкие свои дела обделывают, стёрт должен быть с лона земли и след по нему солью и селитрой посыпан.

Оне валандаются по стране, нахальные и наглые, сами себя зла истребителями, оборотней уничтожителями и упырей отравителями именующие, выманивают у легковерных плату, а приработав так, двигаются доле, дабы в ближайшем городе таковое жульничество вновь свершить. Легче всего проникают оне в хаты честного, простого и не отдающего себе в том отчёта хозяина, коий все злоключения и злосчастия запросто приписывает чарам, противуестественным творениям и мерзопакостным чудовищам, действиям облачников, альбо злых духов. Заместо того чтобы богам молиться, в храм богатое подношение занести, простак сей грязному ведьмаку готов шелонг последний отдать, веря, что ведьмак, этот выродок безбожный, сумеет долю его улучшить и несчастья отвратить.

Известно, что ведьмак, причиняя иным мучения, страдания и смерть, столь великое удовольствие и наслаждение испытывает, коих человек благочестивый и нормальный токмо тогда достигает, когда с женою своею законною общается. Из поведанного ясно следует, что и в сей материи ведьмак являет себя противным природе творением, ненормальным и мерзопакостным вырожденцем со дна ада пренаичернейшего и наисмраднейшего родом, ибо от наносимых страданий и мук токмо дьявол сам, пожалуй, удовольствие получать может.

По разным странам блуждают они, но склонности их и повадки всюду одинаковы. Это означает, что никакой власти, человеческой или божеской, не признают, что никаких законов и правил не уважают, что никому и ничему подчиняться нужным не считают и безнаказанными считают себя. Будучи по натуре шарлатанами, живут с ворожбы, коей простой люд одурачивают, служат шпионами, продают амулеты поддельные, лекарства фальшивые, пойла и наркотики, также сутенёрством занимаются, то есть девок гулящих приводят для утех нечестивых тем, кто платит. Когда нуждаются, просить милостыню не стыдятся, но воровства не допускают, однако им милей жульничество и плутовство. Обманывают доверчивых, будто они людей защищают, будто безопасность их стерегут, монстров убивая, но давно уже доказано, что делают это они для удовольствия собственного, ибо убийство для них главное развлечение. Готовясь ко своим деяниям, некое колдовство учиняют чародейское, дабы обольстить глаза смотрящих. Благочестивые священники сразу эти фокусы и ловкость рук разоблачают и срамят этих слуг бесовских, ведьмаками именуемых.
-​

Прошло уже несколько зим, Фаэлон ушел обратно в школу на зимовку, а Ивур продолжал свой пут, чтобы найти смысл. Этот путь стал для него не только уроком, но и оставил след в его жизни и поставил другое мнение о тех, кто окружает его самого. Он блуждал по городам, его сердце наполнялось тоской и одиночеством. Каждый раз, когда он встречал людей, он чувствовал, как отделён от них невидимой нитью. Его умения и преданность делу были ценными, но его репутация нередко предшествовала. В один из дней, усталый и измученный долгими путешествиями, Ивур решил остановиться в мелком городке, расположенном на пути к более крупным районам. Городок был обветшал и запустен, в нём почувствовался запах заброшенности. Жители настороженно смотрели на него: ведьмаки не пользовались популярностью среди обычных людей, особенно на Юге. За спиной Ивура тянулся шлейф неприязни и недоверия. Местная банда наемников, известная своей жестокостью в этих местах, заметила Ивура с первых минут его появления. Они собирались у местной таверны, обсуждая текущие дела и планируя свои тёмные интриги. Когда они увидели ведьмака, кто-то из них с ухмылкой произнёс несколько язвительных слов о "чудовищах", и смех пронёсся по компании. Для них Ивур стал объектом насмешек, ведь они считали себя сильными и непобедимыми. о Ивур не был тем, кого легко запугать. Стоя в тени, он ощущал напряжение. Банда не могла оставить его в покое, и даже мысль о том, чтобы быть невидимым, словно не приносила ему успокоения. Наглость наемников превратилась в ненависть. Услышав о его приближении, они решили, что это их шанс показать, кто здесь главный. В их сердцах зарождалось желание бросить вызов тому, кого они воспринимали как угрозу. Ивур зашел в таверну и решился заночевать там, не пугаясь местный контингент. На следующий день, когда Ивур вышел на центральную площадь, он почувствовал на себе взгляды. Город сплелся в некое невидимое облако действия. Он знал, что местные жители не одобряют его присутствие, но всматриваться в лица бандитов, ждущих возможности отомстить, было куда сложнее. Будучи ведьмаком, он понимал, что за каждой житейской улыбкой могут скрываться лихие намерения. Но в этот раз наемники не скрывали своих намерений. Они решили раз и навсегда выяснить, кто в этом городе основной. Ивур, ощущая, что конфликт неизбежен, занял оборонительную позицию. Каждый его шаг был продуман, и он готовился к битве, словно зная, что впереди его ждет испытание. Вокруг него собралась толпа, наблюдающая за происходящим с жадностью и опасением. Наемники подступали, ободряя друг друга шуточками и угрозами, но они не знали, с кем имеют дело. Сражение началось. Ивур использовал все свои умения, его движения были быстрыми и точными. Он будто танцевал между ударами, собирая вокруг себя ауру магии и мощи. Каждый удар его меча проходил мимо, раз правильно и умело парируя атаки наемников. Ивур не хотел убивать – его целью было лишь защитить себя и показать, что он не сдается. Сражение надолго запомнится тем жителям, кто стал свидетелем. В воздухе повисло ощущение страха, но и восхищения. Ивур, победив банду, показал, что он не просто ведьмак – он защитник. Возможно, он не завоевал любви местных жителей, но уважение, бесспорно, уже было на его стороне. Однако его раны напоминали о том, что борьба за место в этом мире не закончена. Пусть хоть жители и взглянули по другому, некоторые просто бросались в ведьмака камнями и называя его убийцей. Когда всё утихло, Ивур остался стоять, окружённый мрачными взглядами местных. Его победа, которая могла стать моментом триумфа, превратилась в час одиночества. Они всё ещё смотрели на него с недоверием, и это ощутимо давило на его душу. Он понял, что даже заплатив за свою жизнь свою цену, он всё равно остался чужим. Ивур нашел укрытие в одной из заброшенных хижин на окраине города. Он уединился, размышляя о предательстве, о том, как всё происходящее пошло не так. Эти мысли, как тени, напоминали о прошлом, о людях, которые когда-то предали его, о тех, кто был ему дорог, но навсегда остался в его сердце как воспоминание. есмотря на то, что новые враги начали проявляться, Ивур знал, что значит быть тем, кто олицетворяет защиту для простых людей. Вместе с выросшими крепкими рассуждениями и заблуждениями он снова встал в определённое положение. Это было время выбора. Ему нужно было решить, что важнее – оставить всё и уйти оставив после себя смерть и обиды, либо остаться и искупить свою вину, хотя он этого не мог сделать. Он не знал как искупить свой проступок, как стать лучше себя. Для Ивура это был тест характеров и стойкости. Ивур понимал, что его судьба в его руках. Он решил идти дальше, именно ночью чтобы никто не знал куда он уйдет. Ведьмак думал его примут таким какой он есть, но таких мест со временем стало очень мало, это место не оставило для него хороших эмоций, но оставило хороший опыт и теперь он знает где стоит оставаться, а где нет.
20900_screenshots_20160601003309_1.jpg
 

Любовь - Свет, тьма и магия.​

85e7a64ada15c3f41cbeeb9b6f6a29cc.jpgЕго привели в маленькую деревню, где в воздухе витала романтика, а запах цветов напоминал о весне. Ивур всегда был отстранен, как будто между ним и окружающим миром стоял невидимый барьер. Его прошлое было усажено горем и утратами, он был не просто ведьмаком, а живым олицетворением боли, выстраивающей вокруг себя тот ледяной мир, в который никто не мог войти. Он избегал привязанностей, зная, что однажды они могут стать причиной страданий. Но, как и все великое, любовь не терпит ограждений и преград. В деревне, где он оказался, была девушка, о которой говорили даже в не самые укромные уголки сокровенного. Ее звали Амира. Он встретил ее в тот момент, когда его всегда холодные глаза встретились с теплом ее взгляда. Её волосы, словно золотистые лучи солнца, развевались на ветру, а смех звучал, как музыка, которую не слышал давно. Амира была простой деревенской девушкой, не знавшей о мрачных тайнах ведьмаков, но в ее присутствии Ивур почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Он наблюдал за ней, вслушивался в ее рассказы о жизни, о мечтах, о природе, которая крутится в необъятной свободе. Она не боялась общаться с ним, как с человеком, а не монстром, что удивляло Ивура больше всего. Каждый миг, проведенный рядом с Амирой, кусочек его сердца таял вместе с его предостережениями. Он поделился с ней историями о своих странствиях, о том, как много ему пришлось пережить, но каждый раз, когда он касался серьёзных тем, она лишь улыбалась и говорил о том, как хорошо, когда за окном цветут цветы. С каждым днем Ивур все больше понимал, что его чувства к Амире становятся чем-то большим, чем просто симпатия. Он открыл для себя новые грани счастья, которые когда-то казались ему недостижимыми. Чувства прорывались сквозь его защитные механизмы, но он боролся с ними, напоминая себе, что они могут стать причиной еще одной потери. Тем не менее, его душа разрывалась между стремлением защитить свои чувства и естественным желанием быть рядом. В один из вечеров, когда они снова гуляли по лесу, в сочетании цветущих деревьев, держась за руки, он осознал, что его страхи больше не имеют власти над ним. Ивур, словно угасшая звезда, снова начал светиться, отзываясь на тепло, исходящее от Амиры. Тогда пришло понимание, что путь ведьмака может быть не таким одиноким и холодным, как он думал. Вместо одного, Ивур понял, что может иметь кого-то, кто будет поддерживать его даже в самые темные моменты. Эмоции охватили его, он больше не хотел уходить. Он хотел оставить после себя больше, чем лишь следы на песке времени. Амира же, в свою очередь, чувствовала это изменение. Она заметила, как Ивур начал раскрываться, стал немного более открытым и уязвимым. Это изменило их отношения, как мстительное ураганное обрушение переворачивает спокойное море. Но даже в их совместных улыбках и забавных шутках всегда звучал легкий налет печали, как напоминание о том, что череда приключений ведьмака может разорвать их связь в любой момент. Однажды, когда ночь окутала деревню своим вуалью, Ивур осмелился подойти ближе к Амире. Он знал, что пришло время. Его страхи растворились, и на смену им пришла решимость. На его неторопливых губах появилась легкая улыбка, когда он стал рассказывать о своих чувствах. Это было не просто признание, это было открытие себя, своего внутреннего мира перед той, кто смогла разгадать его загадку. Но судьба, как всегда, непредсказуема. В тот же вечер, когда Ивур принимал решение, мир вокруг них вновь наполнился суетой. Неожиданный звук раздался из леса, и тень проскользнула между деревьями. Это был враг, чудовище, опасность, которая ждала своего часа, чтобы нарушить их короткое счастье. Ивур ощутил, как стальной холод снова обвивает его сердце, и готовясь к битве, он осознал, что теперь он будет сражаться не только за себя, а и за ту, которая покорила его душу. Амирa была не просто ребенком — она была предназначением. В её глазах, ярких, как утреннее солнце, скрывалась сила, за которую неймется за много веков. Она была девочкой с даром, способной видеть мир иные глазами. То, что она чувствовала, выходило за пределы восприятия обычных людей. Она ощущала эмоции, превращая их в струи света или теней, и это делало ее как благословением, так и проклятием. Стоя там, с оружием в руках, он знал — теперь он готов к защите своего нового мира, даже если придется заплатить за это высокую цену. Его любовь к Амире стала его силой, но и бременем одновременно. Ивур осознал, что каждый миг, проведенный с ней, каждый взгляд, каждая улыбка, были тем светом, который он искал всю свою жизнь. Решение быть с ней — это не просто выбор, это была его судьба, его путь среди темноты. Сердце билось в унисон с ритмом предстоящей битвы, его зрение прояснилось, как никогда ранее. Он знал, что на этот раз он не оступится; он не будет позволять страхам управлять собой. С этой новой чувствительностью, которая вспыхнула в нем, он шагнул в бой, осознавая, что на кону теперь стоит куда больше, чем жизнь — его будущая любовь. Неизвестное зло, откуда-то из глубин сказаний и ужасов, решило использовать Амиру как ключ к своей силы. Услыхав ее весёлый смех, оно начало медленно надвигаться. Ивур, обладая знаниями о темных сущностях и их мотивациях, стремился защитить её. Он знал, что с девочкой что-то не так: её свет притягивал не только доброту, но и зло. С каждым ее смехом, с каждым ее шагом в этом мире, она углублялась в тьму, оставляя за собой следы неоправданного страха. Однажды, когда ночь окутала лес, Ивур почувствовал, как глубокие корни зла начинают прорастать. Оно явилось в полной силе — безжалостное, холодное и жаждущее поглотить свет. В тот момент, когда оно шагнуло из тени в свет, Ивур понял, что пришло время сразиться. Сжалось сердце, и он бросился к Амирe, лишь бы защитить её, зная, что её предназначение могло стать для него как судьбой, так и погибелью. Однако Амирa, в своей детской простоте, не осознавала опасности. Она тянулась к этому злу так же, как цветок тянется к солнцу, невольно притягивая его в свою жизнь. Она чувствовала его одиночество, его призыв, забывая о том, что за ним скрывается лишь страдание и разрушение. Мощный взрыв света прорвался в ночную тьму, когда Ивур попытался защитить её силой магии, но зло ответило так же. Сливаясь со светом, оно отобразило всю мощь, и в этом столкновении мир, казалось, замер. Вихрь тёмной энергии накрыл Амиру, как буря накрывает океан, и в этот момент она исчезла. Ивур почувствовал, как его сердце разрывается на части, когда девочка исчезла в объятиях зла. Он рухнул на колени, осознавая всю глубину своего поражения. Она, дитя предназначения, была забрана этим существом, и без неё его жизнь потеряла смысл. Возвратиться к обычной жизни было невозможно — страх, тревога и боль давили на его плечи, словно железные цепи. Ивур нашел себе цель в этой жизни - вернуть Амиру, чтобы освободить её от мрака. Следы вели в сторону Кадии. А именно на - Хановы Топи. "Древние тайны ждут своих исследователей, а попереянные дороги ведут к неизведанным загадкам." - так говорили ведьмаки в школе, эту пословицу Ивур запомнил хорошо. Ведьмак погрузится в мир, полный чудовищ и смертельных ловушек, где каждое мгновение может стать последним. Он надеялся, что свет его предназначения приведёт его туда, где можно будет навсегда вернуть Амиру… и, может быть, в этом поиске он сможет найти свое собственное предназначение.
 

Люди они везде люди.​

daniel-zavadil-nilfgaardstrong.jpgИвур, ведьмак с измученной душой и тёмной судьбой, блуждал по мшистым лесам, которые когда-то были знакомыми и спокойными. Только одно было у него в голово, а именно найти Амиру. Путь лежал к наслышанным топям, но он не знал как выйти к ним, но знал как можно найти. В его глазах отражался мир, полный страданий, и он чувствовал себя изолированным – как последний луч света, теряющийся в бескрайних тенях. Он много повидал на своём пути: ужасные чудовища, порождённые страхами людей, и благородные души, потерянные в войнах. Но свою главную цель он не забывал. Солнце едва пробивалось сквозь густые кроны деревьев, отбрасывая длинные тени на влажную землю, где еле слышно пела природа, оставаясь равнодушной к несчастьям, которые несли люди своим братьям. Ивур остановился, прислушиваясь к шороху ветра, который шёл навстречу ему, словно негодование из далёкого прошлого. Он давно разучился верить в доброту, но внутри его горело пламя надежды – надежда на то, что может быть, войны однажды закончатся, люди станут добрее и умнее, а зло уйдет из Слатории навсегда. Но это всего лишь мечты безумца. Вдалеке послышались голоса, и он медленно направился в ту сторону. Это были солдаты Отодорской Империи, которые вели оживлённые споры, озабоченные вопросами о будущем войны, её целях и возможного мира. Ивур укрылся за деревом, слушая их разговор. Он знал, как важно понимать своих врагов, и никто не знал этого лучше, чем он сам. Шрамы на его теле были наградой за долгие годы сражений с чудовищами и людьми, которые теряли человечность в результате безумной ярости. Солдатов было трое. Они стояли между стволами деревьев, останавливаясь в тени, которую отбрасывали пышные листвы. Их униформа была потрёпанной, а лица обвыклись с муками, и на них сохранились следы недосыпа и тревожных мыслей. Один из них, высокий и мускулистый, держал в руках потертый меч, который, казалось, служил ему верой и правдой долгие годы. Другой, с глубокими тёмными кругами под глазами, был явно истощён и обеспокоен тем, что война затягивается, не показывая признаков окончания. Третий, молчаливый, лишь слушал и кивал, иногда отводя взгляд в глубь леса, словно искал там ответы на вопросы, которые терзали его душу. Ивур знал, что в этих солдатах скрыта не только жестокость, но и бо́льшая часть человечности. Осознание этого заставляло его скучать по теплу человеческих отношений. Его путь, начавшийся с борьбы с чудовищами, постепенно стал дорогой к поиску ответов на глубокие внутренние вопросы. Одинокий охотник, он превращался в наблюдателя по мере того, как война разжигала кости и сердца. Солдаты обсуждали Кадию – землю, которая томила их своими бескрайними полями и безжизненными городами, утопающими в страданиях. Каждый из них носил свои сны об этой земле. Один мечтал о том, как вернётся дом, другая мечта – о мире, где не будет больше крови. Фактически, они все были жертвами своей же участия в этом безумии. Ивур решил выйти из тени. Он знал, что встреча с солдатами может иметь разные последствия, и об этом можно было только догадываться. Однако его сердце тянуло к человеческому взаимодействию. Он был измождён от одиночества и понимал, что, возможно, именно эти солдаты могли дать ему искру надежды. Пока он подходил, его могли увидеть только тогда, когда тени опустились окончательно. Его короткие темные волосы и потрёпанный плащ памятовали о многих сражениях, которые он перенёс. Лицо, закруглённое шрамами, отражало опыт, сильнее большинства солдат, однако в нём не было ненависти – только стремление не поддаваться тусклой судьбе. Когда солдаты заметили его, их глаза расширились от удивления, а затем один из них, тот, что был более мускулист, выхватил меч, готовый к позорному, но неизбежному сражению. Ивур поднял руки в знак мира. Он знал, что в этом мимолётном движении заключена вся его суть. Он не хотел убивать – он был здесь, чтобы открывать диалог, чтобы искать путь, который ведёт к совместному существованию. Теперь он стоял перед ними, дистиллируя всю сущность своих исканий, ясность и тьму своего существования. Кадия, о которой говорили солдаты, когда-то была его домом. Каждый провалившийся в войнах человек здесь мог быть отражением его самого. Ивур не оценивался как воин, готовый к битве – он был искателем правды, готовым делить историю и опыт. Они молчали, а Ивур, глядя в их лица, понимал – всё, что они обсуждали, было сложно и многогранно. Они говорили о войне и мире, о том, что их сводит и разделяет. Он чувствовал, как магические нити судьбы переплетаются в их словах, давали новое значение этому существованию. И разум его останавливался на мысли о том, что, возможно, они все являются частью одной истории, одного хода судьбы, где один лишь шаг может изменить всё. Настала пора говорить. Солдаты и Ивур теперь должны были осознать, что войны могут иметь множество различных концов, а самое важное – это окончание, которое может завести их в новую эпоху понимания и примирения. В этом лесу, наполненном страхом и стыдом, появился свет, который мог бы их спасти. У Ивура не было иллюзий о том, что солдаты будут рады делиться секретами. Для них он оставался лишь странником, который может быть союзником или врагом. Несмотря на их недоверие, Ивур знал: если ему удастся завоевать их уважение, то они откроют ему путь к Хановым Топям и в деревню Вербицы — место, о котором он слышал в разговорах солдат. Согласие, которое он искал у этих солдат, было лишь ступенькой к его истинной цели — предотвратить появление нового зла и поиска своей любимой. После некоторого молчания, солдаты сделали первый шаг навстречу. Ивур заметил, как один из них, пропитанный духом авторитета, слегка наклонил голову, указывая на тропину, уходящую в глубь леса. Это было несложно: Хановые Топи находились на востоке, а деревня Вербицы лежала где-то в реках Антеи. Обычный несведущий путник не сквозит бы и на день, но Ивур — это ведьмак, и пути сказок и тьмы не пугают его. Солдат указал направление жестом, обнимая его сильной рукой, все его движения были уверены. Ивур кивнул, поблагодарив их про себя, однако его глаза оставались недовольными. Эти солдаты понимали его, но в их взгляде читалась настороженность, словно они были готовы выждать момент, чтобы напасть. Он чувствовал нетерпение, но ждал. Знай своих врагов, не позволяй им навязывать себе плюсы, любое сближение может на них сыграть злую шутку. Чтобы переключить мысли с беспокойств о неподслушиваемых намерениях солдат, Ивур окинул взглядом окрестности. Вокруг него раскинулись поля, полнофункциональная жизнь которых когда-то была порушена. Он искал знаки времени, пряные ароматы природы, напоминающие о том, что Чары живут даже в самых заброшенных местах. Так же и вокруг него — те же мертвые души, забытые о любви и одоленные войной, которые никогда не успокоятся, пока не найдётся тот, кто способен услышать их угнетённые желания. Понимание цели, способности больше и больше углубляться в материю уверяло его. Сука невероятно широка; каждый шаг, каждое решение все больше и больше обновляли его стремление. У него больше нет пути назад, и в природе вещи зачастую не могут стать прежними. Ивур был ведьмаком, его призвание заключалось в том, чтобы сделать жизнь более справедливой, во избежание несчастий, которые не ведают прощения. Итак, с путеводными звёздами в своём сердце, который манил к деревне Вербицы, он снова вышел на дорогу. Ветер стал теплее, а солнце начало пробиваться сквозь облака. В этих исполненных ожиданиями путешествиях его сердце чувствовало тихое ободрение. Темное спокойствие вокруг создавало атмосферу таинственной уверенности, которую Ивур уступил, как опытны ныряльщик, погружающийся в неведомые дали с надеждой на открытие. Какой риск заключен в каждом шаге, сколько правды и лжи скрыто за гранями предательства, и каким образом он вновь столкнётся с врагом – все это еще предстояло выяснить.
 

Острые уши и слова. 1.​

ec24a8203b5a035c5244a0764307570d80c6f5bar5-992-1424_00.jpgИвур был почти рядом, лишь неделя отрывала его от возлюбленной. Река Антея, сверкающая под лучами утреннего солнца, манила к себе, как сладкое искушение. Белоснежные полосы воды извивались между берегами, на которых росли дикие цветы, упрямо цеплявшиеся за жизнь, несмотря на неблагоприятные условия. Ивур остановился, чтобы насладиться нежным шепотом воды, которое казалось ему знакомым. Это была его старая подруга, река, помнящая все его секреты, все его боли и радости. Напоминая ему смех Амиры, её глаза и прекрасное лицо похожее на красоту всех звезд Слатории. Его мир был далек от спокойствия. Ведьмак знал, что за лесами скрываются не только мирные лесные существа. Давним-давно его историей переплетались судьбы людей и эльфов, и, несмотря на пролившуюся кровь в его жизни, он всегда старался оставаться вне их конфликтов. Местность была похожа на эльфийскую вблизь леса, Ивур чувствовал их. Эта мирная жизнь давно осталась в прошлом — его нож все чаще погружался в плоть врагов, а магия, что дарила ему силу, обременяла душу. Внезапно что-то привлекло его внимание: легкий свист, как будто далекие трели. Ивур насторожился; его чуткие уши уловили что-то едва различимое, но явно отличающееся от привычного лесного звука. Он знал, что должен быть осторожен. Ведьмак сдвинул капюшон, прикрывая свои черты лица, и сделал шаг вглубь леса, чуть замедлив дыхание. Лес вокруг него становился все гуще, деревья переплетались высокими ветвями, образуя закрытую арку. Листья создавали плотный полог, и солнечный свет пробивался сквозь него лишь местами, порой превращая тропу в загадочную дорожку теней. Ивур двигался осторожно, его интуиция была на высоте, как никогда прежде. Он чувствовал, что впереди что-то ждёт его, ждёт с нетерпением. В этом лесу не было места для случайных встреч. Вскоре он наткнулся на небольшую поляну, где, казалось, сама природа притихла в ожидании. Из-за деревьев начали появляться силуэты, действительно, эльфы. С их острыми чертами, длинными ушами и изящными фигурами они выглядели так, будто вышли прямо из легенд. Но их взгляды были холодны и полны настороженности. Ивур почувствовал, что его сердце забилось быстрее — на этот раз он действительно оказался в ловушке. Его инстинкты сработали мгновенно. Он знал, как действовать в подобных ситуациях, знал, как выполнять свои обязательства и сохранять спокойствие даже на краю гибели. Однако он и представить не мог, что выйдет на группу эльфов, которые, будто сговарившись, окружили его. Каждый из них держал своё оружие наготове. Упругое напряжение в воздухе стало ощутимым — магия, древняя и недоступная, переплеталась с порывами ветра, как незримый щит. Ивур, чье имя носило множество легенд, знал, что эльфы, привыкшие к тишине и спокойствию лесов, не потерпят нарушителей их территории. Но он не был просто случайным скиталцем: ведьмак, как и всегда, оставался в стороне от их конфликтов. Всё это время его сердце сжималось от понимания неизбежности. Ответа не последовало. Эльфы обменивались взглядами, и в какой-то момент одно из существ в том переплете лесных теней шагнуло вперед. Он отличался от остальных — не только ростом, но и манерой держаться. В его глазах сверкала опасность и мудрость: это был старейшина, в чьем взгляде Ивур узрел глубокую бездну. Глядя на эльфов, Ивур почувствовал, как обжигает злобная ирония судьбы. Он пришел здесь в поисках спасения и забвения, но, как всегда, столкнулся с новым конфликтом. У этого мира, полного ненависти и страха, не было места для прощения и понимания. Он прекрасно понимал, чего от него хотели: освободиться от вмешательства среди их дел. Но ведьмак готов был бороться не за себя, а за баланс, за мир. Даже если его поджидает неизбежный конец. Эльфы, вновь смотрели на него, ожидая решения. Ивур сделал шаг вперёд, его искренность просилась наружу. В этом молчании, полном напряжения, он понял, что его история вновь переплетётся с судьбой другого народа. И, возможно, именно здесь, на этом краю знакомого ему мира, и произойдет что-то неизвестное. Тем временем Верховный эльф наклонил голову, словно в знак того, что повелитель леса принимает решение. Это заставляло сердце Ивура ждать — тихое обещание перемен и переворота. Он не знал, что ждет его, но знал лишь одно: он не может сдаться, пока не прочитает эту новую главу своей истории, пока не поймет, чего на самом деле хочет от него этот загадочный народ. Таким образом, в ожидании изменений, полный внутренней борьбы и решимости, Ивур оказался пленником леса, своего не слишком желанного, но неизбежного судьбоносного шага. Теперь оставалось лишь дождаться, когда его череда примет иной поворот, когда тени леса обретут ясность, а древние магии дадут более широкий путь в этом запутанном лабиринте судеб.
 

Диолог о насущном. 2.​

Его руки были связаны веревкой, а злое дыхание своих пленителей ощущал на себе спиной. Эльфы, высокие и грациозные, окружали его в полукруге, их лица скрыты под капюшонами, а глаза светились ярким зеленым светом, полным ненависти.
  • — Какие же жалкие твари, эти люди, раз не могут понять, — произнес один из них с ледяным презрением в голосе, когда его слова раздавались среди деревьев. — Вы, существа этого стада, лишь создаете бедствия для всех разумных. Какие тираны над нами возведены, обрекающие нас на жизнь в лесах.
Ивур поднял голову, его шевеление привлекло внимание. Он встретил взгляд эльфа, который выглядел старше остальных. Его лицо было резко очерчено, как изваяние, а его глаза светились ненавистью.
  • — Ты говоришь о бедствиях, — ответил Ивур с сарказмом. — Но кто действительно создает их, если не те, кто пускает в ход меч?
Спокойный, но решительный тон ведьмака заставил эльфов посмотреть на него с недоверием. Один из них, с короткими, колючими волосами, шагнул вперед.
  • — Ты не понимаешь, человек, — продолжал он, подчеркивая каждое слово. — Мы скрылись в лесах, как крысы, потому что ваша жадность, ваша алчность и ваша ненависть загнали нас в эту пасть. Вы обновляете леса, а мы лишь защитники земли.
Ивур откинулся назад, почувствовав холод земли против своей спины. Он видел зависть и ярость в глазах своих пленителей и осознавал, что ситуация накаливается. Однако он всегда умел оставаться на высоте.
  • — Вы говорите, как будто вся ваша раса не скользит в тени ведя свою собственную игру, — произнес он, готовясь к новой волне ярости. — Эльфы тоже обладают алчностью. Вам не чуждо желание власти.
Внезапно он почувствовал, как его связанный левой рукой давит веревка, и он изогнулся, чтобы лучше видеть лица своих противников. Их высокие фигуры казались ему грациозными, но он знал, что за этой грацией скрываются опасные намерения.
  • — Ты не имеешь права судить нас, — взглянул старший эльф с презрением. — Человечество всегда было жертвой своих собственных ошибок. Если бы не вы, мы жили бы в согласии с природой. Но ваш народ только и делает что разрушает.
Ивур знал, что этот разговор может затянуться. Но он был готов. Он понимал, что каждый из этих эльфов полон личной боли и ненависти. Каждый из них носил на себе бремена потерь, но, на его взгляд, это не освобождало их от ответственности за свои действия.
  • — Я пришел сюда не для того, чтобы защищать людей, — произнес он, уверенно глядя на них. — Я лишь хочу сказать, что ненависть ведет лишь к новым бедствиям.
Эльфы обменялись взглядами, но, казалось, не собирались его слушать. Их привело в этот момент лишь одно - чувство мести и желание отомстить за утраты, причиненные людьми.
  • — Места для компромисса больше нет, — сказал тот же эльф, что утверждал, что Ивур представлял собой представителя погубителей. — Лес больше не нуждается в таких, как ты.
В этот миг Ивур осознал, что в глазах пленителей отразилась ненависть, и она была не только к нему. Это чувство переплеталось с исторической враждой, с древними обидами, с прошлыми драма.
  • — Я понимаю вашу боль, — произнес он, теперь более мягко. — Но разруха, которую вы стремитесь обрушить на людей, не станет благом ни для вас, ни для ваших потомков.
Эльфы снова переглянулись, и Ивур почувствовал, что слова его все-таки находят отклик. Слова о хлебе и пшенице, о земле и ее защите. Они боролись за свои земли, и он понимал это. Он ведьмак, но его цель состояла не в том, чтобы сеять хаос, а в том, чтобы восстановить равновесие.
  • — Нам не нужны слова, — обратился к нему один из эльфов, с глухим, мрачным смехом. — Мы смотрим только в будущее. И оно, как ты вскоре узнаешь, без вас и вашего народа.
 
Он шагнул назад, и в тот же миг вся группа присягнула на месть навсегда. Обстановка накалялась. Но эти слова заставили Ивура задуматься. В этой борьбе мало кто помнил, что месть – это законченный круг, и вернуться к миру мог лишь тот, кто готов пожертвовать своей ненавистью. В этот момент звуки леса стали более ясными. Ветер пробежал по листве, создавая мелодию, словно напоминание о том, что даже в самых мрачных обстоятельствах всегда могли быть надежды. Над ним замерли тени. Эльфы колебались, и тишина заполнила пространство между ними. Впереди его ждали трудные разговоры, но ведьмак знал, что в этом мире важны именно слова, ибо лишь они могут изменить направление ненависти в надежду...
 
...Ветреный вечер окутывал леса, переплетая ветви древних деревьев в невообразимые узоры. Ивур, ведьмак с затрепанной капюшонной накидкой, крался сквозь густые заросли, оживленно шепчущие свои тайны. Он не знал, сколько времени прошли с тех пор, как эльфы, считавшие его бесполезным, решили отпустить его, но ощущение угнетенности всё ещё жило в его душе. Ивур шёл с тяжелыми мыслями, пытаясь разобраться в том, что теперь будет с ним. Он вспоминал, как эльфы с презрением смотрели на него – на человека, что принёс миру много горя и боли. Они называли его "кошмаром, что забыл свое предназначение". В этом отношении он, безусловно, был виновен. Он уже давно чувствовал, что его старые методы, заключенные в остриё меча и колдовские зелья, не всегда резонируют с эльфийскими стандартами. Но какой у него был выбор? Он и сам был частью этого мира, пропитанного кровью и магией. Когда Ивур покинул лес, его мысли блуждали между воспоминаниями о былых победах и неудачах. В его сердце затаилась решимость, но каждый шаг ощутимо гремел внутренним конфликтом. Путь Ивура привел его к небольшому городку, окружённому высокими стенами, охраняемыми стражниками, которые сменяли друг друга на постах, бдительно наблюдая за окрестностями. Этот город, названный Терьем, благодаря своим узким улочкам и старым домам с готическими арками, казался словно вырванным из страниц старинной книги. Густой дым поднимался из дымоходов, наполненных запахом свежевыпеченного хлеба и пряных блюд, которые доносились из открытых окон. Но эта атмосфера радушия не могла затмить тени, лежащие на сердцах его жителей. Ивур усмотрел в их глазах ту же настороженность, с которой они смотрели на каждую незнакомую фигуру, бросающую тень на покрытые кирпичами улицы. Пока он протискивался сквозь толпы, стремительно движущиеся в своих делах, его внимание привлекла вывеска трактира, над дверью которого весело звенели колокольчики. Внутри было шумно – звук дружных ладошек, смеющихся мужчин и женщин, сливающихся в общее пьяное веселье. Ивур остановился на мгновение, тени привязали его к земле. По сравнению с холодной настороженностью леса и эльфийских просторов, это место дышало жизнью. Он, наконец, нашел убежище, пусть хотя бы на короткое время. Но, пройдя вглубь заведения, он немедленно ощутил мрачные взгляды, прикованные к нему. Местные жители, уставленные на ведьмака, обмолвились о его присутствии лишь шёпотом. Ивур почувствовал, что они видят в нём угрозу, как в одной из тех ночных тёмных мимолётностей, сочетавшихся с ужасами, что обитали в их кошмарах. Он не мог не осознать, что эльфийский презрительный взгляд теперь переместился на эту землю, и он стал здесь чужим. Постепенно, подняв голову, он перестал бояться взгляда. Он понял, что он не просто странник, пришедший взыскать свои утраченные заслуги – он был тем, кто знал, как взаимодействовать с темными силами, стоящими за Перепутьями. Внутренний свет, наполнявший его, успокаивал все его тревоги и сомнения. Ивур подступил к барной стойке, заказав себе кружку тёмного пива. Сквозь гудение паба он уловил обрывки разговоров о недавнем нападении какого нечто с девкой на рядом, которая светилась как солнце, на окрестные деревни.
 

Отголоски правды.​

1450718623_milek-jakubiec-merely-tolerated-remaster-03-sm.jpgВ полутёмном трактире, освещённом тусклыми огоньками свечей, уютно трещали дрова в камине. Глубокий аромат жареного мяса и свежеприготовленного хлеба наполнял атмосферу, создавая иллюзию тепла и уюта, которая контрастировала с холодной и мрачной внешней реальностью. Снаружи ветер завывал, неся с собой капли дождя, которые стучали по окнам, словно призрачные пальцы, пытающиеся проникнуть внутрь и прервать покой посетителей. В то время как в трактире шла размеренная жизнь, его внимание привлёк разговор, который раздался от столика соседей. Крестьянин, с лица которого не сходила тень тревоги, делился своими заботами с другими посетителями, опуская голову, как будто его собственные слова были слишком тяжёлым бременем. По мере того как крестьянин излагал свою историю, Ивур, погружённый в алкогольное размышление, начал осознавать, что за общими фразами и жалобами скрывается нечто более зловещее. Женщина, о которой он говорил, движущаяся в тени, была предметом разговора — не просто обычной крестьянкой, а нечто гораздо более темным, мистическим. Страх мужчины олицетворялся в его взгляде, он был не просто испуган, он был сломлен, как лист, что сняло с дерева осенний ветер. Ивур понял - речь идет о Амире. Зло, о котором вскользь упомянул крестьянин, проявлялось вместе с женщиной. Говорили, что она бродит по окрестным лесам, призывая к себе тех, кто осмелится нарушить её покой, и кто знает, что могло случиться с теми, кто ослушался. Виртуозно, как художник с кистью, крестьянин описывал, как эта женщина исчезала под покровом ночи и, оставляя за собой лишь шорох листвы, уводила с собой души деревенских юношей. Он говорил об этом с таким благоговейным страхом, что даже Ивура невольно передернуло от необъяснимого чувства тревоги. На Юг, в сторону Вербиц, куда направлялся этот таинственный ужас, поднимались мрачные тучи, угрожая ещё более сильным штормом. Ивур замер, прислушиваясь к рассказу. Очевидно, это не просто капризы праздного женского духа; здесь скрывалось нечто большее — возможно, пересечение воли людей и магии, от которой сам ведьмак всегда держался подальше, если это было возможно. Рядом послышались шёпот и перешептывания, когда другие крестьянские лица, выключенные из основной беседы, начали передавать дальше лишь обрывки слов. Крестьянин продолжал свой рассказ, его голос дрожал, подчеркивая глубину страха. Женщина якобы утратила все человеческие черты, с каждым разом становясь всё более чудовищной, её волосы свивались в колючие шипы, а кожа было бледной, как у мертвеца. А сама светилась она как солнце. Она умела околдовывать души, поэтому все, кто попытался к ней приблизиться, пропадали, как настенные изображения, стираемые временем. То, что произошло, не укладывалось в разум, и эта жестокая игра восхищала и пугала всех. Ивур, прислушиваясь, понял, что он не может просто сидеть и наблюдать, а некоторые их роскозни могли быть просто утрированной выдумкой. Он был не просто зрителем, но и активным участником этой истории. Когда время шло на часы, а компот унылых мыслей прервала мысль о ней — Амире, его возлюбленной, светлой и доброй, как луч зари. Но в его памяти ее образ не выглядел идеальным; уголки ее губ были обвиты легкой грустью, глаза искрились, но не от радости. Он помнил каждый момент, когда она с нежностью касалась его руки, каждый вздох, полный нежности и ожидания. Однако мрак, что окружал их, ярко контрастировал с ее светом, и Ивур не мог сдержать охватывающий страх о том, что может случиться с ней. Задремав на стуле, он быстро провалился в сон. За окном начали сгущаться тени, становясь густыми, полными зловещих предзнаменований. Он не сразу осознал, что его сон — это не просто короткий отдых, но портал в кошмар, где дремлющие страхи ожили. В этом мире, в который его затянуло, все вокруг казалось знакомым и в то же время незаконным. Он стоял на пересечении двух дорог, не зная, какую выбрать. Дозорная ночь была полна небесных тел, которые мрак поджигал, заставляя их сиять тревожным светом. Острые колючие кусты метели на обочинах казались его духу дополнительной опасностью, смутным предвестником чего-то ужасного. И вот впереди, среди бурлящих теней, Ивур увидел силуэт. Это была она — Амира. В непонятном мире, окружённая пробивающейся мглой, она стояла, держа в руках что-то блестящее, как солнечный свет, но это было лишь визуальным обманом, прячущим ужас под поверхностью. Ивур чувствовал, как пламя страсти и боли боролись друг с другом внутри него; он стремился к ней, но что-то сдерживало его, словно невидимая стена разделяла их. Зло, которое он почувствовал в своей душе, чтобы отпугнуть это зло, вырвалось у него из груди. Леденящий холод промелькнул через него, когда он осознал, что с каждым шагом к ней темные тени, уже оковавшие мир, начинают расширяться. Он взывал к ней, но ее лицо оставалось безмолвным. Тревога вновь хлынула в его сердце, ощущая, что беда приближается, словно охотник, который уже вынул лук. Как только он достиг её, она вдруг задрожала, и темные сгустки окутали её, как змеи, сплетёные в танце. Хотелось закричать, но голос Ивура не находил выхода. Он понимал, что это зло стремится забрать её, оставить лишь тень её истинного «я». Все его знания и умения, все ведьмачьи навыки оказались бессильны: он был просто мужчиной, любящим и беззащитным перед этим непреклонным злом. Его руки скользнули по её плечам, но он не мог ее удержать, когда темность поглотила её. В последний раз он увидел её глаза — полные боли и непонимания, как будто сама смерть пожимала руку ее судьбе. Он знал, что должен бороться, но не понимал как. Непрекращающийся гул в ушах, усиливающийся страх вскоре заполнил всё вокруг. Убрали вокруг его собственные мысли, и в них не было места для надежды. Стены реальности разрушились, и его тянуло к бездне, где не было ни плоти, ни света, только вечная ночь. С последним криком, переполненным столь глубокой тоской, что хотелось рассечь пространство ненадолго, темная тень сжалась и исчезла. Но где-то внутри оставалась искорка, хотя бы маленький свет надежды. Он знал, что не отпустит её. Не теперь. Не никогда. Пробуждение пришло резко, отрывало его от объятий ночи. Ивур вскочил на своей скамейке, сердце колотилось так, словно его вновь и вновь обматывали цепями. Он вытер пот со лба и осмотрелся. Комната трактира обретала свои очертания, пока крутился в сознании образы: тихие гости, огонь, трещащий в камине, и запах, напоминающий структуру корицы, пропитавший воздух. Но мысли о Амире не покидали его. Он понимал, что что-то должно произойти. Проклятие, угрожающее их счастью, переползло в его жизнь, как тень, и он знал, что цикл не завершён. Каждый вздох дразнил его память о ней, и он с нетерпением ждал следующей ночи, когда темные силы вновь попытались бы вторгнуться в его сны. В этот момент мир снова стал его врагом, и он, хотя бы на мгновение, ощутил, как это — потерять то, что он любил больше всего. Этот повторяющийся кошмар заставил его воспользоваться единственным спасением, что он знал: бороться, искать ответ, и, возможно, однажды найти способ спастись от зла, затянувшего его с отражений его последнего желания. Найти это зло- сломить это зло.
 

Ещё одно зло.​

-20201030211137.jpgВокруг него простирались густые заросли, обрамленные столетними деревьями, покрытыми мхом и лишайниками. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, рассыпаясь по земле мягким золотом, создавая волшебное сияние, казалось, сам лес дышал, наполняя воздух ароматами хвои и влажной земли. Ивур чувствовал, как природа обнимает его своим теплом, но его мысли были далеко от этой идиллии. Когда он достиг маленькой поляны, остановился, чтобы насладиться тишиной, которую нарушали лишь пение птиц и легкий шорох листвы. Внезапно его внимание привлекла фигура, стоящая у кедра в нескольких метрах от него. Это была друидка, готовящая свои зелья или, возможно, проводившая ритуал. Она была одета в зелёные тона, которые сливались с окружающим ландшафтом, а её длинные волосы казались золотистыми в солнечном свете, словно отражая лучи. Ее движения были плавными и грациозными, каждое прикосновение к земле и растениям отражало глубокое уважение к природе. Ивур, привыкший к людской суете и уродству городской жизни, вдруг ощутил неожиданное волнение. Друидка была не просто красивой, она излучала ауру силы и уверенности, которые притягивали внимание. Однако в его сердце все же оставалось место для Амиры. Их связи были сложными и полными страстей, в то время как этот момент с друидкой был другим, почти невзначайным, но от того не менее трепетным. Она обернулась, заметив его взгляд, и их глаза. В глубине лесов, укрытых утренним туманом, расстилались тенистые просторы, невидимые глазу мимоходом. Здесь, вдали от людских путей, царила тишина, только шуршание листвы и трели птиц создавали легкий фон для встреч обычных и необычных существ. В этом таинственном месте, недалеко от Вербиц, следы жизни и магии переплетались так тесно, что даже ветер казался волшебным. Ивур, ведьмак, скользил по замысловатым дорожкам, уверенно пробираясь через кустарники и переплетения веток. Его наплечная сумка была полна знахарских инструментов, а на поясе висел меч, издавна смиривший множество чудовищ. Но сегодня в его сердце не было места для борьбы — его душу наполняло удовлетворяющее предчувствие чего-то необычного. Солнце пробивалось сквозь густую листву, бросая игривые блики на землю, словно крылатые существа, спешащие сообщить о добре. Ивур остановился на краю лесной поляны. Луга, окруженные деревьями, были как вырезанные из самой идеальной картины, где трава нежно колебалась под дуновением ветра, а цветы, распустившиеся в своем многообразии, привлекали пчел, наполняя воздух сладким ароматом. В тот момент, когда он вдруг обернулся, чтобы продолжить путь, как раз среди высоких дубов появилась она — друидка, облаченная в простую, но изысканную одежду из тканей землистых тонов. Ее длинные волосы, сочетающие в себе оттенки коричневого и золотистого, волшебным образом переливались на солнечном свете. Она выглядела так, будто сама была частью леса, столь же величественной, как старые деревья вокруг. Хотя во взгляде Ивура была привычная настороженность, его внимание привлекла ее грация и естественность. Утонченные черты лица, чуть лучистые глаза, словно отражающие небесные глубины, располагали к доверию и пониманию. Он чувствовал, как в груди у него закрутилось нечто теплое и нежное, напоминая о простом очаровании, которое он когда-то искал в других — в Амире. Но это чувство отличалось от того, что он испытывал к Амире, более легкого и беззаботного, словно дыхание свежего воздуха. Ивур последовал за друидкой, позволяя своим мыслям ускользать в сторону в отношении старой любви. Они двигались к ее домику — маленькому деревянному строению, скрытому среди деревьев, будто сама природа охраняла это святилище. Место, в котором она обитала, излучало атмосферу покоя и гармонии, как будто время здесь остановилось. Лес проникал в дом, его шорохи и звуки служили живыми стенами. Ивур чувствовал себя непривычно расслабленным среди драгоценного уюта, окруженный мурашками свечей на деревянных поверхностях, резьбой, названной порослью, и ярким зелёным интерьером изделий из растений. Внутри домика была особая аура, который притягивал его внимание. Шире открыв глаза, он вникал в детали. Окна, украшенные веточками и цветами, придавали помещению вид сакрального пространства. Багровый цвет листвы, исписанный пальцами ветров, обвивал стены, словно охватывая целую историю. Словно и сама друидка заключала в себе этот характер — независимый, но в то же время примечательно теплее других. Ивур чувствовал, как в нем растет симпатия к ней, постепенно осознавая, что это может быть началом чего-то нового. Бродя по её домику, он заметил повсюду стеклянные банки с травами, кореньями и чудесными элексиром, которые не могли не оказать влияние на его философию как ведьмака. Каждый предмет в этом маленьком мире имел свое место и значение, каждое движение девушки создавалось с учетом всех сущностей живого, что существовало вокруг. Ей просто нравилось быть здесь, в лесу, среди своих сил и дара, но в то же время она не оставляла надежды на то, что может встретить кого-то, кто оценит её красоту не только внешнюю, но и внутреннюю. Ивур чувствовал, что здесь, рядом с ней, он словно восстанавливал свои глубокие усталые чувства. Но в то же время его охватывало смятение. Он знал, что его жизнь — это бесконечное путешествие, мир, полный борьба с чудовищами, но здесь, среди волшебства, он обнаружил оральность — ту дающую надежду, дара. Пока небо медленно погружалось в вечерний сумрак, наяву возникли возможности, он не мог не думать о том, что может произойти дальше. Он не искал новые отношения, новую любовь, но всё же не мог удержаться от ощущения, что рядом с ней ему было хорошо и спокойно. Её присутствие как будто сливалось с миром вокруг, и он чувствовал, как всё внимает ей и ему. На горизонте разгорались огни, а лес заполнялся таинственными тенями, унося с собой дорогие воспоминания. Каждый шаг в эту юдоль создавал атмосферу неясности, где возвышались эмоции, проникая в каждую клеточку его сущности. Как будто жизнь подсказывала ему, что это только начало их совместного пути, даже если он ещё не мог понимать, куда они приведут их эти невидимые заветы. Вчерашняя ночь, наполненная тайной и таинственными ощущениями, навязчиво всплывала в его памяти. Они с Неей, друидкой, которая обитала на краю древнего леса Вербицы, провели незабываемое время вместе. Ее волосы мерцали, как солнечные лучи на утренней росе, а глаза отражали глубины леса, в котором она жила. Ночь казалась волшебной, и сила, исходящая от Нея, была настолько притягательной, что Ивур не мог устоять перед искушением, сделав ее частью своих воспоминаний. В его сердце, которое уже долгое время было защищено от нежных чувств, разгорелось пламя, которое он даже не ожидал зажечь. Ивур остановился, чтобы замедлить дыхание и сосредоточиться. Лес вокруг него накопил невидимую энергию — звуки птиц, шорох листвы, гудение насекомых. Но в его душе вспыхнула другая тревога. Он должен был узнать, не нашли ли Вербицы какое-то зло, и в его сознании возник образ Амиры. Несмотря на то, что он не хотел называть ее имя напрямую, необходимость в ответах давила на него, как тяжелые камни. Он знал, что у Нея особое понимание мира, и это понимание подскажет ему, как быть. Пробираясь через кусты и ветки, Ивур вспомнил, как она рассказала о том, как дерево поворачивается на север в поисках света, как река знает, где течь, а ветер указывает путь. Каждое слово ее звучало так живо, так наполнено, что он чувствовал себя как никогда ближе к природе и к самому себе. Он хотел вернуться к ней, но не одним легкомысленным желанием. Вопросы о пришельцах и угрозах только усиливали его желание обрести покой в этом странном, насыщенном чувственных впечатлениях месте. На мгновение Ивур мечтал о том, как они вместе отправляются в путешествие, исследуя дремучие леса и таинственные руины, однако мысль о возможной опасности отвлекала его от этих тёплых грез. Тишина леса внезапно прервалась, и он вновь сосредоточился на своей цели. Он направился к поляне, где их встреча произошла, стараясь запомнить каждый шаг, каждое изменение в воздухе. Когда он вышел на поляну, его охватила ностальгия. Он вспомнил, как они смеялись и разговаривали, крепко держась за руки, так нечасто видимые для ведьмака, склонного к одиночеству. Погрузившись в воспоминания, Ивур вдруг осознал, что рядом с ним раздался шорох. Он быстро обернулся и увидел Нею, выходящую из-за деревьев, ее фигура была затенена солнечными бликами, и она выглядела как часть этого леса — столь же неотъемлемая и могучая. Нея заметила его и остановилась, взгляд ее был полон понимания. Она чувствовала, что вопрос уже витает в воздухе, и Ивур, несмотря на все сопротивление, не мог сдержать стремление узнать больше. Он стал медленно приближаться к ней, стараясь не отпугнуть эту неповторимую силу, которую чувствовал на расстоянии. Если он и собирался задать вопрос, то не мог найти правильные слова. У него возникло внутреннее сопротивление — как будто он сам боялся того, что услышит в ответ. Слова о зле, которое могло поджидать в лесу, звучали неуместно рядом с её светом. Но он понимал, что нужно распутать эту темную нитку. Найти истину, даже если она причинит боль. Вместо речи Ивур просто смотрел на Нею, и голос его мысли шептал: "Нея, могу ли я положиться на тебя? Знаешь ли ты о зле, которое может угрожать этому месту?"
 
Взаимопонимание, которое царило между ними, позволило ему надеяться, что она поймет его молчаливый призыв. Нея, как будто уловив его мысли, сделала шаг навстречу. Она заметила напряжение его взгляда, увидела остроту его намерений, но при этом не спешила давать ответы. Вместо этого её глаза стали ещё более проницательными, изучающими его с таким вопросом в их глубине, что Ивур почувствовал, как его собственные чувства становятся уязвимыми. В этом мгновении он осознал, что сам лес, казалось, тоже прислушивался. Шумовые волны шли от их присутствия, отражаясь от стволов деревьев, и ему стало ясно, что их связь куда глубже, чем он предполагал. Ивур вдруг ощутил прилив воли — он был ведьмаком, его предназначение заключалось в том, чтобы сражаться со злом. Разговор углублялся без слов, и лес, как будто оставляя их наедине, расступился, предоставив пространство для откровений и поисков. Ивур опять остался на едине с Неей...
...Ивур стоял на краю леса, его взгляд скользил по горизонтальному полю, где оранжевые и пурпурные отблески заката постепенно сливали в себя краски дня, уступая место ночи. Эта сказочная картина природы, в которую вплетались силуэты деревьев и очертаний холмов, острее всего напоминала ему о том, что он покинул. Нея. Ее яркий, страстный характер, словно огонь, который всегда горел рядом, сейчас гас на фоне его внутренней борьбы. Нея была огненной, подобно закату, который сейчас исчезал за горизонтом. В их отношениях было много споров и эмоциональных всплесков, но это всегда находило свое выражение в любви. Однако сегодня, после их последней ссоры, Ивур почувствовал погасание этого огня. Он не хотел её разочаровать, но обстоятельства оказались сильнее него. Романтические мечты о совместном будущем стремительно рассыпались в прах, как осыпающиеся осенние листья, которые с каждым днём становились всё ближе к земле. Ему приходилось покинуть Нею, оставив её бушующим чувствам. Это было правильное решение, по крайней мере для него. Он был ведьмаком, и его жизнь всегда была связана с опасностями и непредсказуемыми путями. Выбор пути к Вербицам был вызван не только разногласиями с Неей, но и внутренним желанием избежать возможных конфликтов, которые только разжигали бы пламя их ссоры. Самому Ивуру надо найти Амиру. Лес вокруг него напоминал заколдованный, полон шепота и таинственности. Каждое покачивание ветвей, каждый звук отчётливо резонировал с его внутренними терзаниями. На мгновение он остановился, приникнув к коре дерева. Волшебство этого места не могло одурманить его сознание; он понимал, что каждый шаг отдаляет его от Неи и приближает к Вербицам. Ивур знал, что в Вербицах его покой будет временным. Он должен снова взять в руки меч и начать свою жизнь законопослушного охотника на чудовищ, забыв о переживаниях. Но в то же время Слово и честь ведьмака всегда призывают его к тому, чтобы он обдумал последствия своих решений. День медленно угасал, оставляя Ивура наедине с его сокровенными мыслями о Неи. Её образ крепко держался в его сердце, и это было одновременно утешением и грузом. Он вспомнил её смех, её глаза, которые всегда сверкали, как звезды в ясную ночь. Но ссора разъедала их связь, делая его душу ещё более одинокой и беззащитной. Он не мог бросить на произвол судьмы Амиру, а Нея всеголишь была временным утешением в его сердце. Наконец, он вышел на поляну, где его встретил холодный ветер, что напоминал о том, что нужно спешить. Вербицы не были так далеко, но он знал, что здесь, среди вновь распускающихся ветвей, ему не хватало той огненной искры, которая когда-либо горела в его жизни. В его душе разразились ураганы эмоций, и он чувствовал, что все его прежние убеждения ставятся под сомнение. Он решил, что всё, что касается отношений с Неей он будет читать, как старинные книги древних легенд и отдав свое сердце Амире. Они были прекрасны, но вели к неведомым судьбам. Теперь она была в прошлом. В ушах звенела тишина, и Ивур ощущал, как его внутренний мир крошился на падающие звёзды. Он понимал, что Нея всегда будет в его сердце, как символ его неудач, но одновременно её упоминание станет для него и светом, и тенью. На краю поляны стояли старые берёзки, покрытые мхом и вьющимися лианами. Ивур посмотрел на них с глубоким уважением. Они, словно он сам, выжили в этом мире, несмотря на все ненастья и бури. Каждый характер подобен дереву — может сломаться, но найдет способ вновь вырасти. Он точно знал, что вернётся. Вернется и найдет Амиру, когда его сердце будет готово и когда в нем вновь разгорится огонь чувств к ней. Собравшись с мыслями, после долго путешествия в тишине и размышлениях, он отправился дальше к Вербицам, чтобы вновь встретиться с реальностью своего ремесла и посмотреть, что ждёт его за горизонтом. В его сознании уже начинало зреть понимание, что каждый шаг к новой жизни также открывает двери к новым возможностям, и, возможно, однажды он вновь научится любить, как любил прежде.
 

Верное настоящие, ради будующего. Вербицы.​

f03758767c204264bdc158d229497778.jpgИвур натянул плащ, защищая себя от пронизывающего ветра, порывами обдувающего его лицо на берегу реки Антея. Вода в реке, отражая серое небо, казалась вязкой и тяжелой, словно сама природа противилась его движению. Река, извивавшаяся между зелеными холмами, была центром жизни в этих краях, но для ведьмака в этот момент она напоминала нечто иное — границу между двумя мирами, где его долг и собственные переживания переплетались в опасный союз. Он провел рукой по своему мечу, висевшему у бедра, чувствуя холодное прикосновение металла, которое давало уверенность. Ивур был не просто охотником на монстров, он был мужчиной, который больше чем когда-либо ощущал тяжесть своих обязательств. Он пришел сюда в поисках Амиры, загадочной девушки, своей любимой, которая стала жертвой темных сил. Интуиция подсказывала ему, что её исчезновение не было случайным. Он знал, что его собственный путь привел его к этому берегу не зря. А сама она это предназначение, которое он должен был выполнить. Убрав взгляд с воды, Ивур устремил его вдаль, на зеленеющий лес, за которым пряталась деревня Вербицы. Эта маленькая деревенька сидела, словно лотос на пруду, в окружении полей и лесов. Тонкие деревья, протянувшие свои руки к небу, создавали иллюзию защиты, но именно там, в тени этих великолепных существ, могло притаиться что-то страшное. Ветер листья шевелил, тихо напевая древние песни, которые он, казалось, знал наизусть, но теперь эти мелодии звучали тревожно, как предвестие беды. Двигаясь вперед, Ивур чувствовал, как ритм его сердца синхронизируется с окружающей природой. Каждый шаг оставлял след в пыли, и весь этот путь — от берега Антея до пшеничного поля на окраине Вербиц — был пронизан атмосферой ожидания. Ноги противились усталости, но сильное желание разобраться в происходящем раскрывало ему новые силы. Он был наедине с самим собой и с миром, где спокойствие могло легко смениться хаосом. Постепенно он подошел к деревне и вдруг заметил, что она была не такой, как описывали в старых сказаниях. Ивур ощутил холод внутри себя — он знал, что что-то произошло, чтобы привести место в столь угнетающее состояние. Тем не менее у него не было времени на размышления, ведь его цель была ясна — он должен найти Амиру. Он отправился вдоль улицы, настойчиво налегая на свои невидимые крылья, которые простирались, чтобы преодолеть долгий путь, перегризая слова тишины среди шепчущих теней. А впереди его ожидала река сюрпризов, где ещё была неясность, которую он должен был развеять — как ведьмак, который не знает усталости, как человек, ведающий на пути в темноту. Его предназначение было ясно и понятно - он уже тогда не чувствовал страха, боли, любви или чего иного. Как будто бы вернулся тот старый Иворис раненый прошлым и взятый старый Ивур, который искал смысл своего существования.
 
ООС: Играть будут ведьмака, который в поисках своей любви и думает что это его предназначение, попадая в Вербицы он начинает расследование и ищет пути к болотам, чтобы найти зло которое украло девушку и освободить её, т.к она очень дорога для ведьмака. Вся сама игра будет направленна на взаимодействие с людьми и фракциями, так сказать ходячий ивент, где может поучаствовать каждый и помочь победить зло. Надеюсь поддержка роли будет со стороны администрации, дабы надеюсь моя игра сможет повлиять на целую судьбу деревни и всё что её окружает.

Для игры нужен меч и перк ведьмака, все:)
 
karlooha написал(а):
ООС: Играть будут ведьмака, который в поисках своей любви и думает что это его предназначение, попадая в Вербицы он начинает расследование и ищет пути к болотам, чтобы найти зло которое украло девушку и освободить её, т.к она очень дорога для ведьмака. Вся сама игра будет направленна на взаимодействие с людьми и фракциями, так сказать ходячий ивент, где может поучаствовать каждый и помочь победить зло. Надеюсь поддержка роли будет со стороны администрации, дабы надеюсь моя игра сможет повлиять на целую судьбу деревни и всё что её окружает.

Для игры нужен меч и перк ведьмака, все:)
Нажмите, чтобы раскрыть...

Разрешение на роль почему не запросил это первое, второе что капипаст геральта из Ривии?
 
Статус
В этой теме нельзя размещать новые ответы.
Назад
Сверху